— Вы сильно ушиблись, миледи?

Глаза ее открылись. Он увидел в них изумление и трогательную беспомощность.

— Это вы, мемсагиб? — спросила она на персидском.

— Кто я, бахия? — нахмурившись, переспросил он.

По телу ее пробежала чувственная дрожь, губы ее приоткрылись. Он уловил миг, когда она пришла в чувство. И в тот же миг вернулись сомнение и нерешительность, которые словно срослись с ней.

— Лорд Синклер. А почему вы спрашиваете? Девлин испытывал разочарование. Мгновение оказалось упущенным. Она, конечно, собиралась сказать совсем другое, но теперь он даже не знал, как подступиться к тому, чтобы выяснить, что она собиралась сказать.

— Мы потеряли колесо. — Он прижал ее голову к груди. Ее кожа, гладкая как атлас, была холодна как лед. — Вам больно?

Она покачала головой:

— Так, пустяк. Отделалась синяками.

Он не поверил, поскольку, попытавшись отодвинуться от него, она застонала и прикусила губу.

— Не шевелитесь!

Синклер осторожно пробежал рукой по ее плечам, предплечьям и после от подмышек к талии.

— Здесь не болит? — в тревоге спрашивал он всякий раз.

И всякий раз она отвечала почти беззвучным «нет». Он прощупал ей живот, а потом затылок.

— Попробуйте пошевелить ногами, — велел лорд, и, когда она осторожно пошевелила сначала правой, потом левой ногой, внимательно наблюдал за ее движениями. В первый раз он позволил себе улыбнуться. — Пожалуй, вы правы. Вы не сильно пострадали. — Он дотронулся до ее губы. — Зуб не шатается?

Джапоника медленно ощупала языком зубы и столь же медленно покачала головой:

— Нет, только язык прикусила. Возница просунул голову в дверной проем:

— Вы в порядке, господин? А леди Эббот, она…

— Мы оба в относительном порядке. Так, пара синяков. Из-за чего авария?

— Фаэтон врезался в почтовую карету. Возник затор. Я попытался объехать, клянусь, пытался! Но все случилось слишком внезапно. Мы потеряли колесо, да еще и дорога мокрая…

— Пойди посмотри, что можно сделать. Я пока останусь здесь. — Девлин посмотрел на Джапонику: — Вы не возражаете?

— Вовсе нет. Со мной все будет в порядке, честно. — Она говорила ровным голосом и даже улыбалась. — Главное, достоинство мое не пострадало.

Он пристально смотрел на нее, не желая выпускать из объятий.

К чему отказывать себе в удовольствии, если оба, мужчина и женщина, хотят одного и того же? Она так и не ответила на этот вопрос, но сейчас продолжать разговор на прежнюю тему показалось неуместным. Он помог ей сесть на скособоченную скамью и прикрыл пледом.

— Не шевелитесь, я мигом.

Он выбрался из экипажа и зашагал сквозь туманную морось вперед, туда, где виднелись силуэты двух попавших в аварию карет. На этой дороге движение было достаточно оживленным. Многие выходили из экипажей и предлагали помощь.

— Дело труба, господин. Кучер беговых дрожек сильно пострадал, когда экипаж перевернулся.

— Тогда от нас проку мало. Пойду попробую договориться с кем-нибудь, чтобы взяли на борт леди Эббот.

— Нет нужды, милорд. Я уже попросил этим заняться лакея. Но только сейчас все равно ничего сделать нельзя. Пройдет время, пока дорогу расчистят и движение восстановится.

— Замечательно. — Девлин повернулся и зашагал к карете. В этот момент он не думал о том, что ждать этого придется в холодной карете, тем более он промок под ледяным дождем. Не думал он и о том, что ожидание пойдет не на пользу леди Эббот.

Она сидела на покосившейся скамье, закинув ногу на противоположное сиденье.

— Я повредила лодыжку, — сказала она, улыбнувшись одними губами. — Ничего серьезного.

Синклер осторожно забрался на скамью рядом с ней и устало сгорбился.

— Нам придется побыть здесь немного. Колесо сломалось.

— Нам повезло, — задумчиво отозвалась Джапоника. — Я слышала, что кто-то серьезно пострадал.

— Дурак в легкой повозке решил обогнать почтовый дилижанс. Чертов дурак. — Девлин протянул руку к ее лицу и, взяв за подбородок, повернул лоб к свету. Убедившись, что она действительно отделалась одним синяком, он облегченно вздохнул и, обняв ее за талию, прижал к себе.

— Нам повезло, — повторил он. — Очень повезло.

Джапоника приникла к его груди. Ее била дрожь. Какой он был твердый, сильный, надежный и какой она сама себе казалась слабой! Ей даже захотелось плакать. И она не могла ничего сказать ему о своих чувствах.

— Вы замерзли? — спросил Синклер, укрывая ее пледом и подбивая под плечи края. — Так лучше?

Джапоника неохотно приподняла голову от его плеча.

— Нет.

Она увидела в его глазах вопрос за мгновение до того, как он, склонившись над ней, накрыл ее уста своими губами.