— Завтра мы отслужим благодарственную мессу о защите и спасении нашей сестры, Целительницы Марты.

— Хвала Господу! — раздались крики, громкие, но без особого воодушевления. Многие женщины казались сбитыми с толку.

— Это значит, Целительница Марта выздоровела? — прошептала мне на ухо Кэтрин.

В комнате слышалось бормотание — смутилась не только Кэтрин. Хозяйка Марта потянула Настоятельницу Марту за руку и что-то прошептала. Настоятельница Марта нахмурилась, сделала ещё глоток из своего кубка.

— Я должна сказать, что Целительница Марта серьёзно пострадала в этой битве, и неудивительно — кто смог бы выйти невредимым из такого испытания? Но эти раны достойны уважения, как раны святых, защищавших веру и добродетель. Её парализовало обжигающее прикосновение демона, ранило, как был ранен сам Господь. Целительница Марта не может рассказать нам о случившемся, ибо зло демона так огромно, что нам не вынести. Но ей и не нужен сейчас разговор с нами, сам Господь говорит с ней, а она с ним, и их язык выше нашего понимания.

— Слава Богу!

Некоторые женщины казались счастливыми и радостными, но ведь они её не видели. Выражение лица Кэтрин тоже стало спокойнее, как будто от объяснения Настоятельницы Марты всё в нашем мире снова стало хорошо. Она весело улыбнулась мне. Разве она забыла, какой мы нашли Целительницу Марту? Или всё затмила новая картинка с ликами святых, перекошенное лицо украсилось сусальным золотом, нечеловеческое мычание превратилось в ангельскую песню?

Настоятельница Марта снова постучала по столу, значит, речь ещё не окончена.

— Очевидно, что некоторое время Целительница Марта не сможет исполнять свой долг в лечебнице. Она прибыла сюда уже пожилой женщиной, и за свою жизнь, после долгих лет труда, она, конечно, заслужила право спокойно отдохнуть, и чтобы о ней позаботились, но все мы знаем, что Целительница Марта не из тех, кто отдыхает.

По комнате прокатились приглушённые смешки, но в них слышались грустные нотки.

— Когда она поправится, а мы молимся, чтобы это случилось скорее...

— Аминь.

— ... нам нужно будет убедить ее отдохнуть и позволить более молодой и сильной женщине взять на себя её ношу. Мы должны беречь Целительницу Марту как прекрасную книгу, стремиться к её мудрости и не позволять ей расточать свои драгоценные силы на то, с чем могут справиться другие. Поэтому нам следует назначить на её место другую Марту. Как только мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы помочь жителям деревни, и вода уйдёт, совет Март соберётся обсудить этот вопрос. Будем же все молиться, дабы Святой Дух помог нам принять правильное решение. А теперь преклоним колени в благодарственной молитве.

В шуме и шарканье Кэтрин толкнула меня в бок.

— Это ты будешь следующей Мартой, Беатрис. Все так говорят.

— Нет, — резко ответила я, краснея и думая, что лучше бы ей шептать потише. — Есть много других, кого могут выбрать.

— Никто из них не знает столько и никто не был так долго бегинкой, — легко ответила Кэтрин. — Они должны выбрать тебя.

Уильям вернулся, когда уже почти стемнело. Я целый день ждала его, сидела на высоком надгробии, откуда виден поворот дороги, за которым он исчез. Я знала, что он снова появится там с мамой. Уильям станет махать мне и кричать, что нашёл её, а Ма скажет, что я хорошая девочка, ждала, как она велела.

Люди весь день брели по воде в церковь и из неё. Некоторые шли обратно с огромными тюками на спинах. Говорили, что в домах слишком сыро и спать там невозможно. Другие говорили, что всё же собираются оставаться в домах, даже если там вода, надо защитить от воров своё добро. Но некоторые возвращались, ругаясь и плача — их вещи унесла река или украли соседи. Многие дома тоже пропали, разрушенные потоками воды.

К вечеру вода немного спала. Я не замечала, как понижался уровень, но большие камни вдалеке, которые были полностью погружены в воду, теперь выступили наружу. Я ждала, когда вернутся Уильям и Ма, и пыталась загадывать — они придут, когда вон тот камень покажется наполовину, когда опустится ниже ворот. Но они всё не шли.

Сидеть на могильном камне было ужасно холодно. Старая Летиция дала мне одно из своих старых платьев, пока не высохнет моя одежда. Она подвязала его на мне куском верёвки, но оно всё равно спадало до пят. Я плотно обернулась длинными рукавами. Мне хотелось пойти в тепло, в церковь, но если я перестану смотреть, Уильям не сможет найти Ма. Я должна стоять и ждать, как велел Уильям, иначе мои молитвы не сработают.

Священник велел нам молиться за отца, но я не могла — вдруг Бог не поймёт, на какую из моих молитв ответить. Отец Ульфрид сказал, на побережье сильный шторм, но мой отец говорил, что там штормит всегда. Он видел огромных серых коней с белыми хвостами и гривами, несущихся по берегу — и не испугался. Так что мне не надо молиться за отца, я ведь знаю, где он.