– Нет у меня никаких дел!

– А вертолетик кто поднял?

– Не знаю. Это не моя инициатива, - нервничал чиновник, переступая с ноги на ногу в заплеванном дребезжащем тамбуре.
– Я требую вернуть жену?

– Она купила шубку, - посчитал нужным сообщить.

– При чем тут шубка?!
– взбеленился член правительства.

То есть разговор в болтающемся тамбуре общенародного транспорта меж двумя джентельменами проходил весьма нервно. Один из нас выглядел прекрасно: хорошее настроение, улыбка, солнцезащитные очки. Второй смотрелся ужасно: настроение паршивое, рот перекошен от страха, очки с линзами, неприятно уменьшающие глазки. Нетрудно догадаться, кто был кто.

– Они меня убьют, - заныл господин Шокин.
– Вы не знаете, с кем связались.

– Знаю, - отвечал я.
– Но пока меня интересует Ахмед. Где я могу его найти?

– Они страшные люди...

Не выдержав, предупредил, что мы теряем время, а это чревато для госпожи Шокиной неприятностями. На это мой собеседник снова заметил, что я действую самыми отвратительными методами. Я посмеялся: это методы охранного общества "Арийс"; кстати, не они ли зарезали моего лучшего друга и популярную журналистку?

– Я не понимаю о чем речь?
– взвыл чиновник, серея лицом.

И я ему поверил: все было бы слишком просто. Кто-то пытается подставить господина Шокина. Главное, чтобы он сам это понимал. О чем я и сказал: идет крупная игра, и он в ней пешка. Пусть молит Бога, что ОН послал меня к нему.

– Вы о чем?
– нервничал.

– О вечной жизни, - и повторил вопрос, где найти Ахмеда?

И наконец получил ответ: возможно, у брата по имени Аслан, который вместе со своими нукерами "держит" рынок в Лужниках. Где конкретно? В сектора "А", там у них, кажется, дирекция.

– А что по джипу?

Член правительства мнется, потом выдавливает из себя: автомобиль был отдан в личное пользованием сыну. Какому, простите, сыну? Владимиру - его, Шокина, сыну. И есть подозрение, что он связался с очень нехорошей компанией.

– С нехорошей компанией, - хмыкаю я.
– И где у нас Вован?

Этот простенький вопрос вызывает у господина Шокина приступ паники: выхоленное лицо покрывается болезненным брусничным цветом и потом, в бегающих глазах плавится нескрываемый страх. Приходится успокаивать отца своего падшего сына, мол, все останется между нами. И что же выясняется? Девятнадцатилетний Владимир, будучи студентом МГУ, "подсел" на героин. Об этом родители узнали недавно, разумеется, были предприняты попытки лечить, но... господин Шокин развел руками:

– На него оказывает пагубное влияние, - замялся, - любовник.

– Любовница, - машинально поправил я, решив, что ослышался.

– Нет, именно любовник, - вздорно проговорило высокопоставленное лицо.

Я невольно рассмеялся: ну дела твои, Господи! Наказал таки ТЫ мерзавца по полной программе: сын-наркоман да ещё и педераст. Лихо-лихо закручен сюжет житейской истории, нечего сказать.

– У нас горе, - печально заметил господин Шокин, - а вы смеетесь.

– Это у меня нервное, - повинился я.
– И где мне их найти?

– Кого?

К сожалению, отец не знал, где сейчас живет Вова и его противный любовник. После того, как была предпринята насильственная попытка лечить сына от наркотиков, он скрылся от медицины и родителей. К поискам отпрыска подключен частный детектив, но результата пока нет.

– Частный детектив?
– интересуюсь.
– Кто такой?

– Не знаю, - пожимает плечами.
– Мне его рекомендовали с Лубянки. Он раньше там работал, а себя сам по себе. Как-то он себя называет... менхантер... охотник на людей, что ли?

– Интересно-интересно, - и требую номер телефона "охотника".

Меж тем электричка убавляла ход. Пассажиры потянулись в тамбур с мешками и тележками. Господин Шокин занервничал, словно опасаясь, что народные массы его опознают и потребуют отчета за работу всего правительства. Я его успокоил: наш народец живет своими частнособственническими интересами, то есть для него главное, что прорастет на его личной грядке, а своих слуг он воспринимает, как неизбежное зло, появляющееся ежедневно на экранах ТВ.

– Я не понимаю вас?
– сварливо заныл высокопоставленный чин.
– Массы ко мне относятся хорошо. Я даже буду баллотироваться в 200-ом округе столицы.

– Что вы говорите?
– удивился.
– Из 200-го округа в 2000-ый год. Ну тогда туда - вперед ногами!..

И когда двери электрички с шумом открываются, пинаю кандидата в депутаты на перрон, чтобы он хотя бы частично подышал крепким навоженным воздухом родины. Последнее, что заметил: лакированные туфельки г-на Шокина переезжают колесики хорошо нагруженной тележки.