Парнишка идет быстро, иногда приходится переходить на легкий бег, чтобы за ним поспеть. Дорожка упирается в т-образный перекресток, проводник закладывает крутой вираж, оказываемся на улице, генерирующей слюну. Запахи жаренного, копченного и вяленного мяса, специй, свежеиспеченного хлеба, кукурузы, сладкой выпечки и хмельного солода едва не уронили мое сознание. День уже давно перевалил за середину, а я так ничего и не съел, пробегать кулинарную улочку, не захватив с собой хотя бы кусочка еды, словно в знойной пустыне проходить мимо оазиса.

В главное здание мы входим не через парадный вход. Охранник, увидев моего проводника издалека, заранее отошел в сторону, открыл дверь. Побродить по узким каменным туннелям в самом сердце замка не удалось, нужная дверь оказалась почти сразу у входа. Скрипнули ржавые засовы, парнишка скрылся внутри, я - за ним.

Вошли в жилую комнату. В отличие от гостевого домика выглядит куда презентабельнее: ковер, витраж почти в полный рост, шторы, незатасканная мебель, полуторная кровать, камин и предметы интерьера вроде подсвечников, ваз, чаш и зеркал. Комнату хорошо убирают, пахнет цветами или какими-то свежими травами.

– Стань, пожалуйста, сюда, - парнишка тычет в пол рядом с окном.
– Я чекну твои размеры и принесу шмот для данжа. Туба приказал, чтобы тебе дали комнату, эта - теперь твоя.

– А что за данж?

– Слушай, у меня нет времени, да и инфы почти нет, - парнишка уже вовсю орудует метриком.
– Скоро тебе все расскажут.

– Окей! А почему Туба? Мне он представился, как Белый Бугай.

– Так и есть, - ловким движением разворачивает меня спиной, скользит руками по предплечьям, подмышкам.
– Большой Бугай сокращенно - ББ, или два Б, или «ту би» на английском, кто-то придумал, вот Туба и получилась.

Больше я ничего спросить не успел, парень исчез в дверном проеме, сопровождаемый скрипом. Наконец-то остался один, пора отдохнуть от окружающей суеты, обдумать, что, мать его, происходит. Сажусь на ближайший стул, по комнате разносится протяжный рык - живот требует еды. И тут, словно за дверью только и ждали этого знака, в комнату входит мужик в белом фартуке с подносом. Пока я с открытым ртом наблюдаю за этим чудом, на стол ставится тарелка риса со свиной поджаркой, салат из свежих овощей, стакан компота и кусок торта на десерт.

– Через два часа тебе нужно быть в зале совещаний, а сейчас поешь и отдохни. Приятного аппетита!

С учетом того, что в последнее время я наслаждался плохо прожаренным мясом без специй и хлеба, еда, приготовленная на кухне, автоматически становится деликатесом, даже если ее пересолили, переперчили, не дожарили, уронили на пол, надкусили, отобрали у собаки или приготовили в посудомоечной машине. Главное требование к пище из кухни, которое реально меня волнует - чтобы на тарелку не забыли положить ту самую еду. К счастью, обед приготовили хорошо, рис и мясо исчезают во рту, словно корабли в бермудском треугольнике, следом залетает салат. К тому моменту, когда я приступаю к десерту, от голода не осталось и следа, что позволяет мне распробовать сладкий торт.

Набитый живот и хронический недосып сделали свое дело, уже через пять минут я затерялся в собственном сознании, изредка подергиваясь на воздушной кровати.

... ... ...

– Мирон, вставай!
– сквозь щелочки глаз вижу склонившегося Даню, трясет за плечо.
– Через десять минут начнется совещание. Просыпайся!

Спускаю ноги с кровати, тру ладошками глаза, чтобы прогнать сон.

– Переодевайся и пойдем!
– показывает пальцем на стул.
– Без тебя не начнут.

На стуле висит бордовый костюм и чистое белье. Скидываю разодранную куртку и уделанные в болото штаны, примеряю новый шмот. Лесной бродяга Мирон превращается в придворного война, или хз, как их называют. Куртка из плотной ткани с кожаными вставками и усиленными плечами в комплекте с такими же четкими штанами сели идеально. Стиль дополняют черные ботинки на шнуровке и ножны с коротким клинком внутри, наточенное лезвие блестит в пробивающемся из окна солнце, жаль камней на нем не нашел. Лук оставили мой, судя по всему, посчитали, что бордовый древесный цвет отлично сочитается с костюмом, а вот колчан перезарядили. Кривые обугленные палки заменили на ровные древки с металлическими наконечниками и аккуратным оперением.

Выходим. Коридор извивается, поднимает нас на парочку этажей выше, приводит в просторный зал. Все те, кто разглядывал меня у оружейной, сидят в мягких креслах вокруг небольшой сцены диаметром три метра. Стены зала усыпаны окнами, разливается дневной свет. Даня ведет меня в первый ряд, усаживаемся.

За спиной то и дело слышу перешептывания, касающиеся данжа, стебы друг на другом о том, кто первый скопытится или навалит в штаны, когда увидит рейд-босса. Гремит дверь, в зале появляется Туба, тяжелые шаги эхом отбиваются от стен, испаряется фоновый шум.

– В данж идем завтра в семь утра!
– Туба выходит на сцену.
– Якуша не будет в онлайне три дня, но вопрос с ним согласован. Мы не должны ударить в грязь лицом. Среди нас есть новички, поэтому пройдусь с самого начала.

Туба снял доспехи, но меньше почти не стал, двухметровый бугай топчется на тесном для него пятачке, короткими и емкими фразами вводит пати в курс дела.

Предстоящий данж - углубление наподобие пещеры в горном ущелье, что находится в семи километрах от форта. Отряд зачистки, куда, к слову, вошел и Костя - охранник оружейной, выдвигается к данжу в четыре утра, их задача - зачистить территорию вокруг, чтобы обеспечить беспрепятственный доступ основной группе.