Однако, несмотря на нервозность, Эрика испытывала восторг при мысли о том, что перехитрила Гончих. Это ни шло ни в какое сравнение с ее мелким бунтом, когда она время от времени по чуть-чуть употребляла порох.

— Норрин? — тихо спросила она, когда к ней присоединилась Сантиоль.

Наставница отставила шпагу в сторону и легко подпрыгивала на цыпочках, разминаясь. Длинные каштановые волосы были забраны в узел на затылке, и Эрика поняла, что забыла сделать то же самое.

— Я заглядывала к ней утром. Жива-здорова. Еда пошла ей на пользу.

— Вы передали ей мою старую обувь?

— Да, — сердито сказала Сантиоль. — Даже малейшее проявление доброты выйдет вам боком. Если девочку поймают, то выяснят, кто дал ей эту обувь. Гончие настойчивы.

Эрика стиснула зубы.

— Значит, придется позаботиться о том, чтобы ее не поймали.

Сантиоль повесила куртку на дверь сарая.

— В Кезе доброта приводит к смерти.

— Или обеспечивает могущественных друзей.

— Вы говорите как адроанка. К бою!

Сантиоль без предупреждения сделала выпад, лишь острие шпаги сверкнуло в утреннем свете.

От неожиданности Эрика вскрикнула и попятилась, пытаясь пустить в ход собственную шпагу. Она дважды парировала удары, а затем острие шпаги Сантиоль прошипело прямо возле ее уха.

Малейшее движение пальцев — и лезвие вошло бы Эрике в глаз.

Наставница опустила шпагу.

— Не каждый бой — дуэль. Не каждый противник даст вам подготовиться, прежде чем нападет.

Она вернулась к куртке, достала из кармана деревянный колпачок и надела на острие шпаги.

Эрика проделала то же самое со своей шпагой, хмуро глядя на наставницу. Расправила плечи и размяла руки, а затем, как только Сантиоль развернулась, атаковала.

Они перемещались туда-сюда по тренировочной площадке. Штаны и сапоги покрылись пылью, сорочки пропитались потом. Первые два касания принадлежали Сантиоль, за Эрикой остались третье и четвертое.

И пятое. И шестое.

Эрика нанесла восьмой укол подряд, когда заметила, как Сантиоль сменила позицию. Наставница распустила ворот сорочки и промокнула лоб носовым платком.

— Видит Кресимир, вы фехтуете все лучше и лучше. Что делать, скоро перестану поддаваться.

— Я тренируюсь с отцом.

Эрика поймала клинок противницы и отвела его в сторону. Сантиоль тут же повторила выпад, на этот раз быстрее и сильнее.

— Он учит вас адроанскому фехтованию?

— Немного. Их школа небрежна, но он говорит, что адроанцы сражаются не приемами, а сердцем.

Эрика отскочила назад, но недостаточно быстро, и Сантиоль нанесла укол по внутренней стороне бедра.

— Не мне поправлять вашего отца, но адроанские дуэлянты — слабаки.

Сантиоль снова атаковала, и Эрика подстроилась под увеличившиеся силу и скорость, которые Сантиоль вкладывала в удары.

Этого оказалось недостаточно. Сантиоль коснулась ее еще три раза, прежде чем отступила и подала знак к окончанию.

Эрика с признательностью согнулась, уперев ладони в колени и тяжело дыша. Она знала, что Сантиоль считается хорошим дуэлянтом даже по кезанским стандартам, но никогда раньше не видела, чтобы наставница сражалась так.

— У вас хорошо получается, — сказала Сантиоль.

Предполагалось, что это похвала, но Эрика не смогла сдержать досады на последние четыре неудачи. Она сплюнула в пыль.

— Я серьезно, — добавила Сантиоль. — Вы уже лучше, чем большинство адроанцев, с которыми я сражалась. Еще несколько лет, и, держу пари, вы сможете потягаться на равных с большинством бойцов Девятиземья.

— Вы мне льстите.

Сантиоль вложила шпагу в ножны и натянуто улыбнулась:

— Не слишком обольщайтесь.

Их беседу прервал крик, разнесшийся над двором поместья. Эрика подошла к углу конюшни и посмотрела на особняк. К ним направлялось три человека.

— Кто это? — спросила она.

Сантиоль прищурилась:

— Похоже, ваш дедушка и… не уверена.

В следующий миг Эрика узнала мужчину справа от деда.

— Бездна, — выругалась она. — Это Никслаус.

Герцог Никслаус, невысокий худощавый мужчина на пару лет старше Эрики, с непропорциональной головой, которая казалась слишком большой для тонкой шеи. Светлые, почти белые, завитые волосы выглядывали из-под превосходного фетрового бикорна. Древние алые руны на белых перчатках позволяли призывать в мир магию стихий. В свои двадцать два года Никслаус был известен как один из самых молодых Избранных, полностью прошедших обучение. И он точно был самым молодым Избранным, вступившим в ряды охотников за магами.