Тотчас наверх с воплями выскочила машинная вахта: два перепуганных до немоты малайца и трясущийся индус. Теперь они были в курсе дела и первыми сиганули в море. Следом посыпались остальные. Последним вытащили из рубки совершенно ошалевшего капитана. Надо отдать ему должное – палуба уже подалась куда-то в сторону, а он успел чиркнуть зажигалкой и запалил еще одну сигарету. Так, пуская ароматный дымок, хозяин несчастного корабля, окруженный подельниками, оказался в прохладной воде Тихого океана на расстоянии двухсот тридцати миль от ближайших рифов и пальм.

На месте торпедирования всплыл и лопнул огромный пузырь. Дик продолжал кружить возле потерпевших кораблекрушение. Вздымался горб, открывалась пасть, щелкали челюсти. Так была наказана людская жадность – на поверхности, кроме пятнадцати сжавшихся от ужаса микроорганизмов в жилетах, которые вообразили, что могут все, болтались какие-то доски, кастрюли и радиобуй – единственный гарант их спасения. Однако все глаза неотрывно следили за кашалотом. Каждое его появление в наступившем сумраке, каждое шлепанье его хвоста вызывали прилив ни с чем не сравнимого отчаяния и, как следствие, диареи.

Наконец кошмар закончился – кит отбыл в неизвестность. Ему было что залечивать – не менее дюжины здоровенных пуль застряло в подкожном жире, еще долгие дни вызывая воспаление и, как следствие, лихорадку. Спину искромсали листы лопнувшего железа. Что касается людей, впоследствии незадачливые рыбаки вспоминали – акулы, зашнырявшие после исчезновения кашалота на месте драмы, вызвали тогда у них чувство всеобщего облегчения.

Шейх Абдулла Надари Ак-Саид ибн Халим, любимец Аллаха, владелец жен, портов и танкеров, 15 июля 1995 года в 10.00 поднялся на самолете, имя которого было «Надежда». Крылья робкой «Надежды» шейха размахнулись на сорок семь метров. Восемь моторов на этот раз бережно подняли ее, пронесли над морями и океанами, над яхтами и прогулочными катерами, над пахотными и бесхозными землями, над резервациями индейцев сиу и наивных бушменов и не менее бережно опустили в родной стране. Поднявшись с одной стороны своего аэродрома, там, где, обозначая границу взлетной полосы, и по сей день пылится несколько пальм, благодаря безграничной милости Бога, преподавшего урок смирения, 17 июля в 18.00 Абдулла Надари Ак-Саид ибн Халим посадил «Надежду» с другого конца, провисев на планетой чуть более двух суток. Осуществив мечту, он излил благодарность свою Аллаху, Всемогущему и Милосердному, отправившись в мечеть и не выходя из нее три дня и три ночи, – а разве могло быть иначе? Оставим в покое шейха!

В середине лета 1995 года на пути кота оказался литовский хутор.

Хозяйку каменного дома и ладных построек, здоровую молодую крестьянку, звали Мартой. Грабли, ведра, топор, лопата и лейка в ее руках не знали покоя. Постоянно скоблились и до белизны отмывались полы в доме, обметались конюшня и коровник, навоз выбрасывался далеко в сад. Благодушный мерин, осовевший от постоянной еды поросенок, корова, собака и куры благословляли свою участь. Со всеми своими хозяйственными хлопотами богатырша справлялась легко и весело: носилась то здесь, то там, вытряхивала, гладила, убирала, косила, варила и парила. И каждый день выставляла в огороде на июльский солнцепек свой крепкий, обтянутый юбкой зад.

Посреди двора воткнулась в утоптанную землю столетняя береза. В ее кроне обосновался старый дух. Именно с ним и столкнулся Мури, как только сунул во двор свой нос. Но прежде кот убедился, что огромный кобель, взорвавшийся при кошачьем появлении до припадка, до клочков рваной пены, бессилен разгрызть свою цепь, хотя в отчаянии собирался это сделать. На глупого сторожа можно было не обращать никакого внимания. Мури не спеша направился к жилищу здешнего правителя.

– Ну, ты и тощ, братец! – подал свой голос Патриарх, свесившись с ветки и рассматривая гостя до кончиков усов, до мельчайшей царапины на его потресканной морде.

– Не скрою – нужно отлежаться недельку-другую, – мирно сказал кот. Затем он поведал о своем путешествии через Европу.

Дух, внимательно выслушав пришельца, в свою очередь ознакомил кота со здешними правилами и высказал уверенность в том, что хозяйка ничем его не обидит.

– Располагайся на сеновале! Ты настолько исхудал, что у Марты не возникнет даже мысли прогнать тебя.

– Что верно, то верно, – согласился Мури. – Лапы в кровь стерлись. И желудок пуст вот уже несколько дней – немного молока и мяса будет в самый раз.

Между прочим, вот о чем спросил он благожелательного Патриарха:

– В пути я встречал многих одиноких старух. Но почему эта молодая и сильная двуногая живет одна, не могу понять.

Дух двора ответил:

– Один механик приходил к ней свататься. Да вот только Марта, как и полагается всякой женщине, заартачилась, когда почуяла, что ее нешуточно любят! Верно, хотела набить себе цену! Слово за слово – вышла размолвка. Мужчина взбесился и поклялся, что больше не переступит порога этого хутора. Да так психанул, что пиджак забыл – видишь, висит по-прежнему возле крыльца! Этот Витас Сенчявичус – сильный человек. Но только, мне думается, он рано или поздно вернется.

– Если он по-настоящему силен, не следует ожидать возвращения, – заметил Мури. – Разве какая-то самка его удержит?

Дух засмеялся. Он предложил коту подойти к крыльцу завтра утром, именно в тот момент, когда Марта начнет вытряхивать половики и проветривать комнаты. Затем, обратив внимание на свалявшуюся шерсть и гной из ран, посоветовал разыскать за коровником конопляные стебли и как следует их пожевать. Среди прочих лекарств дух упомянул трилистник, в изобилии произрастающий за картофельным полем. Чуть по-далее, в леске, водилось и первое средство против усталости – «заячья капуста».