Шрифт:
– Так-так...
– глубокомысленно изрек Кужаул.
– Стало быть, и верно не зря вы в "Птичник" ходили.
– Догадливый!
– буркнул Эврих, а Тартунг, глядя, как Майтат с Пахитаком тащат к лодке бесчувственного Вимьяна, подумал, что ежели аррант не сумеет образумить Афаргу, то жизнь их в "Доме Шайала" станет весьма разнообразной и богатой событиями.
Выслушав доклад Амаши, император изменился в лице. Поднявшись из кресла, прошелся по залу, сжимая и разжимая длинные сильные пальцы с таким видом, словно с трудом преодолевает желание вцепиться ими в горло начальника тайного сыска.
– Двенадцать стражников, говоришь, эта девка угробила?
– произнес он наконец угрожающим голосом, приближаясь к креслу Душегуба, вобравшего голову в плечи и сделавшегося из-за этого здорово похожим на большую нахохлившуюся жабу.
– И розыски ничего не дали?
– Пока нет, но мы приступили к ним только на рассвете, когда обнаружилось...
– Молчи! Молчи, иначе я велю шкуру с тебя содрать! Варить буду живьем, подвесив на веревке и опуская постепенно в чан с кипящей водой!..
– Кешо замолк и уставился невидящим взглядом в настенные фрески, изображавшие подвиги Агешваара, изгнавшего меорэ из Города Тысячи Храмов.
– Ты, кажется, сам не понимаешь, что натворил...
– О несравненный, почему ты винишь в случившемся меня? За "Птичником" надзирает Варас, а дворцовой стражей командует Итиат. Моя же вина состоит лишь в том, что я взял на себя труд доложить тебе о случившемся.
На этот раз резкий и пронзительный голос Амаши, от которого у императора начинало порой свербеть в ушах, прозвучал глухо и сдавленно. Но вызвано ли это было страхом, ненавистью или возмущением, Кешо не понял. Да и не хотел понимать. Значение имели лишь его собственные чувства. Его гнев, ярость и возмущение, которым он должен был дать выход. Немедленно.
– Не изображай из себя безвинно страдающего! Именно ты виноват в том, что Ильяс - эта грязная потаскуха, кровожадная стерва, коварная гадина, паскудница, каких свет не видывал!
– до сих пор на свободе!
– рявкнул Кешо, нависая над Душегубом подобно готовому рухнуть и погрести его под собой утесу.
– Ты, и никто больше, повинен в том, что проклятый аррант ещё не схвачен! Ты, ты и ещё раз ты причина случившего в "Птичнике"! И не пытайся свалить свои грехи на других!
Вне себя от ярости Кешо пробежался по Залу Агешваара, даже не пытаясь взять себя в руки. Напротив, он хотел выкричаться, дабы заглушить совесть, нашептывавшую, что его доля вины ничуть не меньше Душегубовой. Ведь если бы он не размышлял так долго о том, как надлежит поступить с Тразием Пэтом, у Аль-Чориль не было бы возможности совершить налет на "Птичник".
– Как я могу винить в чем-либо Вараса или Итиата, коль скоро заморский маг притащил с собой ещё и чародейку? Тебе ли не знать, что, не обладая магической защитой, их люди не имели возможности противостоять неожиданному нападению мерзких колдунов!
– Если бы вторжение было обнаружено своевременно, мы уничтожили бы поганцев, несмотря на все их волшебства, - хладнокровно заметил Амаша, и Кешо признал, что в словах его была доля истины. Дело, впрочем, не в этом. С Итиатом и Варасом он ещё разберется, но ведь Ильяс с Эврихом они ему не поймают даже под угрозой мучительной смерти в термитнике.
– Довольно разговоров! Ты не хуже меня понимаешь, что произойдет, если Ильяс отыщет Ульчи. На следующей седмице я намеревался отправить к берегам Саккарема первые корабли. Однако я не могу этого сделать, зная, что здесь, у меня под носом, зреет мятеж, ибо Ильяс собралась отыскать своего сына совсем не потому, что у неё проснулись материнские чувства. Она жаждет моей крови и престола Мавуно. И, что хуже всего, стоит ей пустить слух о том, что Ульчи нашелся, у неё объявится множество сторонников...
– Я знаю, чем это нам грозит, - прервал императора Амаша.
– И пришел сюда не жаловаться на судьбу, а испросить твоего позволения провести облаву в Нижнем городе. Дай мне войска, собранные в Пиете. Пусть они прочешут весь Мванааке и очистят столицу от скверны. Пусть послужат тебе и докажут, что не даром заедают твой хлеб!
– Они-то не даром, а вот ты... "Дай ему войска"! Город и без того наводнен твоими соглядатаями, а пользы от них - пшик! Кто-то ведь навел Ильяс на "Птичник". Кто-то сообщил ей, где находится Тразий Пэт, а знало об этом не так уж много народу...
– Мне известно, кто передал Эвриху сведения о Тразии Пэте.
– Вай-ваг! Это уже лучше!
– оживился Кешо.
– Он схвачен, допрошен? Что же ты попусту тратишь мое драгоценное время? Если он указал, где скрываются заговорщики, то зачем тебе понадобились войска? Для чего эти разговоры о прочесывании столицы?
– Я не стал хватать осведомителя Ильяс, поскольку не был уверен, что ты одобришь мои действия.
– А-а-а...
– понимающе протянул император.
– Корни мятежа проникли во дворец, и ты боишься... Ну хорошо, если ты боишься его схватить, то уж назвать имя этого негодяя у тебя достанет смелости?