Перед внутренним взором мастера, Тай Лунг в первый раз выходил на тренировку, в первый раз наносил удар по манекену, впервые победил в спарринге... а затем нарушив все правила монастыря, учинил разгром в мирном поселении. В эти минуты было очевидно, что ребенок просто нуждался в поддержке и понимании, но приемного отца обещавшего защищать и заботиться, не оказалось рядом. Потом уже было поздно что-то менять, слишком много пострадавших оставил белый барс.

"Я плачу, или это дождь? Да... разумеется это дождь".

Погода действительно окончательно испортилась и теперь с неба падали крупные капли, а в дали звучали раскаты грома и сверкали молнии.

– Я хочу увидеть его могилу.
– Твердо произнес Шифу, поднимаясь на задние лапы.

– Может быть подождете до утра?
– Попытался воззвать к голосу разума своего подопечного, усталый и злой на весь мир носорог.
– Дождь как раз закончится...

– Я хочу увидеть его могилу.
– Тоном не терпящим возражений, заявил мастер кунг-фу.

– Как скажете.
– Стражник был вынужден смириться со своей судьбой, лишь пробормотав нечто невразумительное в адрес сумасшедших монахов, которые сперва запирают своих подопечных в тюрьме, забывают о их существовании на десятки лет, а затем требуют непонятно что у честных тружеников.

Шифу гордо проигнорировал весь монолог, так же как не обращал внимания на усилившиеся струи дождя и порывы ветра, завывающего среди горных вершин.

Путь до маленького кладбища, занял почти в двое больше времени, нежели дорога от крепости до подножья горы. Носорог старался двигаться максимально осторожно, тщательно выбирая места на которые можно поставить ноги. Следующий за своим проводником мастер кунг-фу, не испытывал никаких сложностей с перемещением, но терпеливо молчал и не подгонял, понимая что обычные воины не обладают его умениями.

– Мы на месте.
– Объявил стражник, устало стирая воду со лба и следующим движением указывая на широкую каменную площадку, с которой в солнечную погоду открывался великолепный вид.
– Тут мы и хороним умерших "постояльцев".

В вертикальном и ровном склоне горы, были выбиты неглубокие ниши, по размерам подходящие для среднего кувшина. Часть из них оказалась пуста, часть была замазана раствором для скрепления камней. Над занятыми нишами имелись ровные надписи, рассказывающие о разумных, чей прах нашел здесь упокоение.

– Где...?
– Шифу ощутил, как в горле встал ком мешающий завершить вопрос.

Носорог не стал изображать из себя непонятливого тупицу, (погода не располагала к веселью), а потому сам подошел к месту, где была выгравирована надпись с нужным именем.

– "Тай Лунг. Заключенный номер сто четырнадцать. Мастер кунг-фу".
– Вслух прочитал короткую запись путник из "Долины мира".

– Вы довольны?
– Проводник хмурился и часто моргал, не позволяя дождю залить глаза.
– Теперь я думаю мы можем вернуться в крепость.

– Ступай.
– Разрешил Шифу.
– Я останусь здесь до утра... хочу побыть с сыном, в последний раз.

– У меня только одна лампа.
– Заметил носорог, сдерживающийся исключительно благодаря чувству самосохранения, предупреждающему о том, что этому гостю хамить не стоит.

– Свет мне не понадобится.
– С тенью раздражения в голосе, отозвался мастер кунг-фу.

Пожав плечами, стражник осторожно зашагал прочь. Его миссия была выполнена и теперь можно было вернуться в тепло и сухость, что бы выпить вина со специями...

– Здравствуй, Тай Лунг... здравствуй, сын.
– Первые слова прозвучали достаточно громко и уверенно, но затем голос дрогнул, подводя своего хозяина.
– Я часто размышлял о том, что скажу тебе при нашей встрече, целую кучу черновиков исписал подбирая правильные слова, но сейчас все вылетело из головы. Первые дни после того происшествия для меня словно бы находятся в тумане...

Замолчав, мастер кунг-фу сглотнул горький ком, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, и только после этого продолжил:

– Я был зол на тебя, первые пол года не желал даже имени твоего слышать, а когда наконец одумался, пришли обида и боль. К стыду своему скажу, что не сразу смог понять правду о случившемся, а когда уже собирался отправиться сюда, в монастырь пришла молодая мать, желающая отдать нам на воспитание свою дочь... твою дочь. Да сын, твои похождения той проклятой ночью имели немало последствий, одним из которых стала моя внучка.

Новая пауза продлилась несколько минут, на протяжении которых Шифу стоял не шевелясь, словно превратился в статую самому себе.