– Санса.., - чтобы тут же замереть, уперевшись взглядом в белобрысую долговязую фигуру Бриенны Тарт, которая, похоже, теперь ни на миг не отступала от его пташки.

– Леди Бриенна, - все с той же улыбкой Петир едва заметным кивком головы поприветствовал дылду, которую ну уж совсем не ожидал увидеть здесь. Хотя ее присутствие могло сыграть свою роль в его игре.

– Когда я узнал, что ты сбежала, - стараясь говорить как можно мягче, Мизинец сделал еще один шаг навстречу, подбирая слова, - то опасался худшего. Ты не представляешь себе, как я рад видеть тебя… невредимой.

Ей до сих пор казалось, будто бы она находится в ледяной реке. Будто бы каждый шаг делает через пробирающую до костей холодом воду. Будто все внутренности стали льдом после того, как она промерзла до основания. Порой она просыпалась от того, что в кошмаре не могла пробиться сквозь его толстый слой, находясь под ним. Санса буквально чувствовала, как в легких начинает жечь от недостатка кислорода. Вскакивая на кровати, она хватала открытым ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и всматривалась в ночную тьму.

В других снах она ощущала себя прикованной к кровати. В такие ночи Старк отчетливо слышала смех Болтонского бастарда, с насмешкой отмечающего то, что она теперь похожа на волчицу, сидящую на цепи. Она будто бы снова чувствовала на коже хватку его сильных пальцев, как в те моменты, когда он рывком разворачивал ее спиной к себе или когда заставлял стать на колени и опереться на локти. Ублюдок. Леди не должно знать таких слов. Да только теперь от леди в ней мало что осталось. Израненное тело еще было полно слишком отчетливых воспоминаний об извращениях, на которые был горазд Рамси. Стоило ей закрыть глаза, как вновь появлялось ощущение прикосновения холодного лезвия его ножа к коже, после которого тело оказывалось испещрено кровавыми дорожками. О, его ножи были остры.

Были еще сны, в которых она снова оказывалась в Орлином Гнезде. Это были самые странные видения. В них она заходила в Высокий Чертог и подолгу стояла у открытой Лунной Двери. Порой в таких сновидениях ей слышался чей-то смех и торопливые шаги, но когда она оборачивалась, то находила за собой лишь пустоту залы. Лишь иногда взгляд ее синих глаз цеплялся за край чьих-то одежд, мелькающий за поворотом. Во снах Санса никогда не боялась быть сброшенной с огромной высоты, ибо теперь знала, что эта смерть гораздо милосерднее жизни в лапах Болтонов.

Лучше бы Лорд Бейлиш не встревал и дал тете Лизе выкинуть ее через Лунную Дверь в приступе ревности, нежели сделал то, что сделал. Просчитался ли он, имея недостаточно сведений? Или же все прекрасно знал и сознательно пошел на то, чтобы продать ее этим зверям, занявшим ее дом? Санса не верила в то, что такой человек, как Мизинец может просчитаться. Она не верила в то, что Пересмешник может оказаться одураченным обещаниями Русе Болтона. Она вообще больше никому не верила. Ни Бриенне Тарт, ни Теону Грейджою, ни Сноу, ни кому бы то ни было другому.

Хотя она прекрасно понимала, что если бы не Теон, она до сих пор была бы игрушкой садиста. Дочка псаря покалечила бы ее - в этом сомневаться не приходилось. Быть может, ей действительно бы отрезали ноги, чтобы прекратились попытки побега, а может еще как-то изуродовали. Прыжок со стены Винтерфелла изменил все. Рука в руке предателя Грейджоя стала отправной точкой.

В ее жизни было много перемен, но меняя что-то в себе, до этих пор она оставалась той же Пташкой. Однако впервые за все эти годы испытаний, после того, как она покинула родной дом с отцом, Старк больше не была собой. Ничего не осталось от глупой девочки с наивными мечтами. Ничего не осталось от девушки, чудом научившейся выживать в Золотой Гавани. И ничего больше не напоминало в ней Леди, гордо спускающуюся по ступеням навстречу Лорду-Протектору Долины.

Джон не знал, чего стоила ей эта дорога на стену. Он видел перед собой выросшую сестрицу, которая в кой-то веки стала походить на волчицу. Но не видел того, что через ее глаза на мир смотрит другая. Когда она улыбалась ему, отпивая у камина из чаши крепкое пойло дозорных, он не предавал значения тому, что глаза ее оставались холодными, глядя на огонь. Джон ничего не знал! И, похоже, ему нравилось это незнание.

Сноу искренне улыбался ей, вспоминая о прошлом, а она лгала ему. Она научилась сплетать в тугой клубок истину и ложь еще в Орлином Гнезде, когда смотрела в глаза Аньи Уэйнвуд и Джона Ройса. Растерянная и запуганная пташка - вот кого они видели перед собой, увлеченные щебетом. Тогда Санса истово желала стать пересмешницей. И тогда перед ней были более проницательные Лорды, нежели бастард, который после воскрешения остался таким же наивным. А он действительно не понимал всего этого, принимая волчицу за наивно открывшуюся ему девчонку.

Оттого бывший Лорд-Командующий был немало удивлен, когда Старк предложила ему отобрать свой дом у Болтонов. Ей важно было знать, сколько у него было одичалых. Важно знать, что они пойдут за воскресшим предводителем куда угодно. Она не гнушалась делать упор на то, что пока Русе находится в Винтерфелле, пока жив хоть один Болтон, никто не может быть уверен в своей безопасности. Ей было плевать на то, что он устал воевать. Санса была готова к отказу, когда видела в его глазах усталость, как готова была и забрать свой дом сама. Пусть у нее еще не было плана, но она придумала бы его, чтобы вернуть себе то, что принадлежало Старкам. Для этого она была готова сидеть с одичалыми за одним столом, есть вместе с дозорными братьями то, что походило на помои и улыбаться этим хмурым, немытым мужланам, терпя компанию страшилы Тарт. Находясь рядом с последней она, по крайней мере, могла чувствовать себя в некоем подобии безопасности.