Она не подвела и через несколько секунд начала всхлипывать так натурально, что у меня екнуло сердце. Подумалось — а вдруг это взаправду? Макс на самом деле отличная актриса, ей бы в независимом кино сниматься, у какого-нибудь Майкла Гринспена****, а не фотки на конкурсы отправлять.

— Господи, как мне страшно… — пронзительным театральным шепотом, от которого по углам пошло эхо, призналась Малышка. Слезы у нее текли самые настоящие. — Хлоя, что нам делать? За что нам это?

Здесь у меня по сценарию должны не выдержать нервы.

— Офицер! — я вложила в этот крик всю свою нерастраченную ярость, все отчаяние, как у загнанной в угол волчицы. — Меня зовут Хлоя Прайс, мне девятнадцать, и я всю свою жизнь прожила в городке Аркадия-Бэй на севере штата. Вы его наверняка знаете, это именно то место, что было разрушено торнадо не далее, как вчера! Мы с подругой, Максин Колфилд, едва сумели бежать и теперь пробираемся к родственникам в Сан-Франциско!

Могут же у меня быть там родственники? Теоретически, могут. А значит, я почти что и не вру.

— Пожалуйста… нам очень страшно… — добавила я с дрожью в голосе, которую к этому моменту даже не было нужды имитировать. — Скажите нам, что происходит, пожалуйста…

Если уж и срывающийся, испуганный голосок одной девушки, прерываемый рыданиями другой, не подействует на этого дядьку, то я совсем не знаю мужчин!

Подействовало. Опять скрипнуло кресло — недобро, обреченно, развалится небось скоро, коп - парень крупный — и в дверном проеме опять появился полицейский. Лицо у него было совсем мрачное.

— Черт, ребята, — он выглядел измученным. — Вы должны знать, что это не моя идея, но тут уж ничего не поделаешь. Нужный человек уже в пути, и все это скоро закончится.

— Что за человек? Это он попросил задержать нас? — Макс внимательно смотрела на него, в глазах появился хищный блеск.

Коп кивнул. Мгновенного преображения Малышки из безутешной жертвы в детектива на допросе он не заметил.

— Этот парень… лучше ему не перечить. Я, по крайней мере, не могу — себе выйдет дороже. Но ничего плохого с вами не случится, гарантирую. Он хотел просто поговорить.

— Если это такой человек, которому не решается перечить полиция, как вы можете гарантировать, что с нами все будет окей? — Малышка сегодня была в ударе. Или просто умело отматывала время, сворачивая на удачные ветки разговора и отсекая неправильные — не знаю.

Коп вздохнул и, кажется, сдулся еще больше. Теперь это был просто грузный, печальный человек, зачем-то нацепивший синюю полицейскую форму.

— Послушайте, ребята… Хлоя… Максин… Я сам не совсем в восторге от всего этого дерьма, честное слово, только опасности для вас никакой нет. Не такой это человек — он не занимается мокрыми делами. — Он немного подумал. — По крайней мене, насколько мне известно.

— Офицер Тумстоун, — сказала Малышка, и коп дернулся — нагрудного значка с именем у него не было, но у Макс были свои способы добычи информации. — В данный момент вы участвуете в противоправной деятельности — похищении и незаконном удержании двух человек. Вы арестовали нас, не предъявив никакого обвинения, не зачитали нам наши права и не предоставили права на телефонный звонок. Более того, вы планируете передать нас в руки третьего лица по предварительному с ним сговору. Это серьезные нарушения, офицер.

Этот парень, Тумстоун, серьезно занервничал. Раньше он был просто хмур и печален, но теперь глаза у него забегали, а на лбу вздулась жилка, что означало, по всей вероятности, напряженную умственную работу.

— И вы не обыскали нас после ареста и не конфисковали личные вещи, — добавила я в приступе вдохновения. — А тем временем наши телефоны вели непрерывную аудиозапись всех происходящих здесь разговоров и транслировали их в Интернет. И если с нами что-то случится по вашей вине, Полицейское управление Орегона узнает об этом первым, а широкая публика — сразу после этого, причем интервал будет неразличимо мал. Ваш серьезный человек, возможно, и сможет отвести от себя вину, офицер Тумстоун, а вот вы — вряд ли, у вас очень узнаваемый голос! Так что…

— Но, с другой, стороны, пока еще ничего страшного не произошло, — сказала Малышка своим мягким голосом. Эй, а у нас неплохо получается играть в «хорошего копа и плохого копа», причем — не могу поверить — успешно обрабатывать самого настоящего полицейского! — Мы живы, здоровы и не держим на вас зла. Все еще может обойтись мирно, если только вы выпустите нас — прямо сейчас. Потом вы сможете сказать, что мы украли ключи или оглушили вас, или еще что-нибудь. Вы же хороший человек, хороший полицейский — я это вижу. Вам не по душе вся эта ситуация. Не идите против себя.