К тому времени, как металлический монстр поправил прицел, коридор опустел.

Раал на согнутых ногах и с сильно вытянувшимися руками, словно гиена несется на четвереньках по техническому туннелю, снова и снова выкрикивая одно слово.

– Воракс! Воракс! Воракс!

Он не слышит собственного голоса из-за постоянного скрежета металла. Ведущий боевой автоматон следует за ним по коридору, прорубая путь через переборки клинками и изрешечивая снарядами пушки любое препятствие, которое не может пробить достаточно быстро. Зрение Раала с полем зрения в 310 градусов улавливает второго зверя, который втиснулся в туннель, каким-то образом трансформировав себя из богомола в ужасающего бронированного червя. Он тащит свое тело на влажных от крови Арриса клещах.

Это наводит на мысль Раала, но когда он собирается обдумать ее, ведущий воракс вскрывает разрезанную переборку и видит рациоманта. Зверь тут же бросается на него.

Ослепленный ужасом Раал отталкивается от стены туннеля и ныряет вперед под прыгнувшего врага. Затем безостановочно ползет вперед и, наконец, протискивается через люк в дальнем конце туннеля. На искаженном от ужаса бинарике он выкрикивает запирающий код. Но клинки устремляются вперед, не позволяя люку закрыться, и голова с плечами воракса проникают через него.

Тварь идет за Раалом по пятам. Крючковатый клинок отсекает одну из металлических ног Раала ниже голени, и обратная связь затуманивает его чувства, а системы накрывает резкий всплеск энергии.

Раала душит гнев. Гнев на самого себя – тупицу. Один работающий шлюз, конечно же, это была ловушка. Они ждали неподалеку, как хищники у водопоя! Здесь хищником должен был быть он. Эти твари пожалеют, решив, что могут так просто прийти и убить его. Руки волочат его тело вперед, и он чувствует жар и напряжение в плечевых суставах. Дело только в…

Палубный настил с грохотом подпрыгивает, и Раал снова переворачивается лицом вниз. Из туннеля вырывается следовавший по пятам второй воракс. Рациомант снова перекатывается и чувствует удар, острие клинка на конечности-орудии вспарывает бок. Первая машина шагает сразу за рациомантом, уставившись сверху вниз насекомоподобным лицом. Раал ползет, оставляя за собой след яркой крови, и видит, как поднимаются стволы орудия.

Это всего лишь вопрос времени.

Обе машины проходят через люк и наступают на тело Арриса, шагая прямо через его ноосферную связь в тот самый момент, когда Раал теряет ее. Детища заражения его мусорным кодом проникнут в вораксов, подобно раку и гнойникам, кисты извергнут паразитов и отраву в системы автоматов. На это уйдет всего несколько секунд.

Код одолеет их. Вораксы подчинятся Раалу или же сгорят. Будет достаточно просто замедлить их на несколько секунд…

И когда две машины уже возвышаются над ним, Раал запускает через внешние трансмиттеры сигнал искаженной реконфигурации, а затем направляет всю энергию, что смог собрать, в пакет кода. Это смертельный удар, проклятье богов, созданный Хаосом смертоносный вопль, который должен парализовать любую атакованную им систему. Он даст Раалу необходимое время.

Потолочные лампы взрываются. Регуляторы мощности на стенах визжат. Раал даже чувствует короткое изменение равновесия – это на миг сбоят гравитационные плиты. У него есть время для радостного короткого возгласа – <Хе!>, а затем рациомант проникает в головы автоматов, чтобы посмотреть на нанесенный им ущерб.

И обнаруживает, что его нет.

Ни показателей системы. Ни имитации сложного сознания. Чувства Раала, настроенные на почти мистические потоки изощренного кода с трудом воспринимают функции, которые так непреклонно гонят за ним зверомашины. В головном мозгу созданий Кибернетики нет ничего, что мусорный код мог свести с ума, как и нет логической сети, которую он мог разорвать.

Только один голый инстинкт убивать, защищенный чистотой собственной злобы.

В голове Раала мелькает последняя мысль: «Стойте, я…»

Затем первый воракс опускает ногу, а второй пронзает уже обезглавленное тело клинком руки. И не медля ни секунды, два существа разворачиваются и уходят прочь, оставляя кровь Раала на все менее заметных отпечатках ног в коридорах Кольца Железа.

Роб Сандерс

ЖЕЛЕЗНЫЙ ОГОНЬ

Идрисс Крендл хотел разрушить что-то красивое.

Кузнец войны Железных Воинов был воплощением уродства. Когда-то он нес в себе генетическое совершенство и был награжден мрачным ликом завоевателя, повторявшим облик его отца. Но это было до Малого Дамантина, до Шаденхольда.

До Барабаса Дантиоха.

Раньше Крендл издевался над братом-калекой – несовершенной копией их примарха. Жестокая ирония заключалась в том, что именно по вине Дантиоха он вернулся к отцу изуродованным. Когда прибыло подкрепление для их отряда, противник уже исчез без следа, а сам Крендл, едва живой, был похоронен заживо под горой обломков. Шаденхольд пал, но с ним пала и целая армия – большая часть космодесантников и даже божественная машина «Омниа виктрум».