Время с трудом поддавалось учёту, даже принимая во внимание цифры, мигавшие на ауспике «Наковальни войны». Дело было не в том, что они были не способны замечать проходящие дни или недели, а в том, что эта информация не имела смысла. Топливо, вода, воздух, питательная жидкость и состояние системы рециркуляции стали мерой всего, медленный обратный отсчёт до нуля был как раз тем, что имело значение.

А потом, с внезапностью выстрела, путешествие окончилось.

Ракета взорвалась в десяти метрах перед «Наковальней войны», взметнув фонтан земли. «Наковальня войны» прокатилась сквозь него, по корпусу застучала падающая грязь. Приказ зарядить орудия почти сорвался с его губ, но он понимал, что, по сути, все они уже покойники. Сол и Когетсу находились в бортовых спонсонах, но главное орудие было пусто и не готово к стрельбе.

– Многочисленные тепловые сигнатуры, – доложил Ориго по воксу.

– Откуда, мать их, они взялись? – прокричал Сол.

– Не вижу их! – раздался вопль Когетсу.

– Я насчитал шесть, – продолжил Ориго. – Но их идентификационные сигналы утверждают что они…

– Неопознанные машины, немедленно остановитесь и заглушите двигатель, – раздался по воксу новый голос. – Вы взяты на прицел, и я не буду предупреждать вас повторно, а просто открою огонь.

Корд распознал что-то в басовитых тонах этого голоса, что-то, отчего мурашки побежали по его спине. Он перевёл передачу на нейтраль, и «Наковальня войны» остановилась, содрогаясь на холостом ходу.

– Подчиняемся, – передал он на частоте отряда, – останавливаемся и глушим двигатели.

– Мы стоим, – раздался через секунду голос Ориго.

– Говорит полковник Корд из 71-го Талларнского полка, мы подчинились, – он вдохнул и постарался, чтобы его голос больше соответствовал рангу, который он только что озвучил, а не реальности, которую ощущал. – Теперь назовите себя.

– Ваши орудия всё ещё заряжены и готовы к бою, полковник. Даю десять секунд на исправление.

– Деактивировать орудия, немедленно! – рявкнул Корд.

– Полковник… – начал было Сол.

– Сейчас же! – Корд ждал. Он не считал, но через какое-то по ощущениям довольно долгое время, холодный голос раздался снова:

– Назовите причины, по которым вы здесь.

– Кто вы?

Корд закрыл глаза и выдохнул.

– Полковник, – это была Шорнал, – идентификационные сигналы зелёные. Они на нашей стороне…

– Союзники, начинающие разговор со стрельбы, – отозвался Сол.

– Тишина, – произнёс Корд. Все они уловили резкие нотки в его голосе. Тяжкое безмолвие ожидало его, когда он переключил вокс в режим передачи.

– Мы ищем убежище, – передал он в эфир, – мы понесли потери, у нас недокомплект экипажа и боеприпасов, кончается вода, еда и воздух.

– Вы не знаете своё местоположение? – спросил голос.

– Не совсем, – Корд медленно выдохнул, и задумался над тем, стоит ли задавать вопрос, крутившийся в его голове, едва он впервые услышал вызов по воксу. – Из какого вы легиона?

Пауза. Долгая звенящая пауза.

– Из Десятого.

«Десятый легион, – подумал он, – один из сыновей мёртвого примарха, один из Железных Рук».

– Моё имя Менотий, – сказал воин Железных Рук, – и я приветствую вас.

Словно сопровождая слова, в поле зрения Корда выкатился приземистый силуэт из тёмного металла. Это был «Хищник», угольно-чёрные обводы покрывала пыль. По бортам виднелись лазпушки. Корд сумел различить фокусирующие пластины конверсионного излучателя, бегущие вдоль дула его главного орудия.

– Следуйте за нами, – произнёс Менотий.

– Куда?

– Вы нашли то, что искали, во всяком случае, отчасти. Вы направляетесь в Рашаб, полковник. Там вы будете в безопасности. Хотя сможете ли вы уйти оттуда вновь – вопрос открытый.

Сперва он проснулся от воспоминаний о голосе отца.

– Тебе известно наше кредо? – Пертурабо отвернулся, оглядывая дальние уголки наполненной машинами пещеры. Хренд заколебался, слова кусками срывались с решёток его динамиков.

– Из железа рождается сила. Из силы рождается воля. Из воли рождается вера. Из веры рождается честь. Из чести рождается железо.

– Это слова, но каково их значение? – задал вопрос Пертурабо, подбородок его едва выглядывал из бронированного кольца воротника, от пристального взгляда кожа лица собралась морщинками вокруг глаз.

– Что нас невозможно сломить.

– Что нас невозможно сломить… – примарх медленно кивнул и повернулся обратно к Хренду. – Но что если мы уже сломлены?

Первые секунды он не мог поверить, что услышал эти слова. Потом они начали просачиваться внутрь, подобно яду. Пертурабо наблюдал за Хрендом немигающим взглядом чёрных глаз.

– Повелитель, – начал Хренд, – мы…

– Что если мы были сломлены давным-давно? Что если выбор, который мы делали и вера, которой предавались, заржавили наше железо, сделали нашу силу – слабостью, а честь – фальшивкой? Каково в этом случае значение этих слов?