Небо над головой было кристально чистым.

Сузада Син, назначенный губернатор-милитант Талларна, смотрел глазами титана на иссохшую землю.

«Мою землю», подумал он, закашлявшись. Боль вспыхнула в ране на левой стороне груди, и заставила Сина моргнуть, но все же он не дал страданию отразиться на лице. Во всяком случае, надеялся, что не дал.

Рядом с ним неподвижно стоял источавший угрозу Каликгол; неподвижные глаза Белого Шрама изучали зрелище, открывающееся с командной палубы титана. С другой стороны стоял генерал Горн, чье вытянутое лицо застыло над застегнутым воротом его защитного костюма.

Сузада провел рукой по соединительным манжетам на шее своего костюма. Убившие Талларн вирусные ББС[1] все еще присутствовали в воздухе и почве, и пройдут сотни – если не тысячи – лет, прежде чем люди смогут дышать здесь без средств защиты.

Не таким он представлял себе возвращение домой, да и кто бы мог о таком подумать? Все десятилетия войны среди звезд он думал, что никогда больше не увидит мир, где появился на свет. На Вессосе и Тагии Прайм во время Великого Крестового Похода, на Колдрине после предательства Магистра войны, на десятке меньших фронтов, везде он был уверен, что смерть утянет его в холодное забвение. Но он выжил, и теперь вернулся на Талларн, который перестал существовать.

Палуба качнулась под ногами, и богомашина замерла. Сузада бросил взгляд на неподвижные силуэты принцепса и близнецов-модерати. Все трое были подключены к тронам, чернохрустальные визоры прятали их лица, явно скрывая глаза от посторонних. Он не встречал данный обычай в других легионах Титанов, и, по неясным причинам, обычай этот ему не нравился.

– Что случилось? – задал он вопрос спустя несколько секунд. – Почему мы остановились?

Из пультов управления неспешно показались ленты перфорированного пергамента.

– Посмотрите, – заговорил Каликгол.

Белый Шрам пристально вглядывался сквозь армированное стекло «глаза» титана, зрачки воина черным иглами выделялись на серой радужке. Сузада проследил за направлением его взгляда, и тоже увидел.

От клочка земли отделилось облако, поднятое порывом ветра, и из желтой мглы проступили очертания. На мгновение показалось, что на поверхности океана показались обитатели глубин, а потом он понял, на что смотрит.

Змеившиеся по побитому металлу витки ржавчины покрывали остов ближайшего танка, осыпавшиеся перед уничтожением траки лежали по сторонам и позади него. Дыра с рваными краями искажала угол наклона его лобовой брони, башенный люк был закрыт, но дуло главного орудия расщепилось кустом почерневшего металла. Он видел горки пепла среди развороченных внутренностей, открытые воздействию смертоносных веществ.

Удаляющееся облако открыло взгляду еще один танк, его корпус был размягчен кислотным воздействием. Рядом с ним стояла машина поменьше, практически невредимая, за исключением проходящего через башню ровного сквозного отверстия – чистого пулевого ранения в черепе обреченного человека. Показались еще остовы, как сгрудившиеся вместе, так и снесенные в сторону отдельные обломки. Он моментально узнал десятки моделей техники, но многие видел впервые. Здесь были громадные корпусы «Штормовых молотов», нашедшие упокоение рядом с каркасами легионных «Хищников» и рабочих лошадок – «Палачей». Посреди развалин распростерлись помятые фигуры боевых автоматов с переплетенными механическими конечностями. Один из крупных шагоходов казался почти нетронутым, на опаленном панцире не было отметин, а поршневые кулаки вцепились в сломанный корпус «Сикарийца», по-видимому, застыв в момент раздирания мертвого танка на части.

Облако продолжало удаляться, и ковер мертвого металла простирался все дальше от ног Титана.

– Равнины Хедива, - прошептал Каликгол, но губернатор услышал. Генерал Горн медленно выдохнул, но ничего не произнес.

«Хедив, – подумал Син. – Должно быть, я стоял тогда на этом самом месте…»

Весь день в воздухе висел дождь – принесенный южным ветром теплый дождь, трава покачивалась и текла, подобно морским волнам. Он стоял плечом к плечу с другими мужчинами его полка, обратившими головы к небесам, наблюдая, как транспорты спускаются им навстречу. Тогда в последний раз он ступал по поверхности Талларна, последний раз, когда он дышал воздухом планеты. Больше этому не бывать никогда.

– Что это? – спросил Сузада голосом, очищенным от эмоций после прохождения через фильтры. Он посмотрел на Горна, но покрытое шрамами лицо генерала превратилось в маску, а глаза блуждали где-то далеко отсюда.

– Это? – На некоторое время серые глаза Каликгола задержались на Сузаде.

Потом Белый Шрам вновь повернулся к тянувшейся до горизонта равнине, полной недвижных остовов.

– Это победа, – ответил он.

Примечание:

1. ББС - боевые биологические средства.

ПАЛАЧ

Гибель Талларна

«Война – это смерть рациональности. Только при взгляде в прошлое события кажутся справедливыми и предопределёнными выбором. Те, кто сражаются, редко знают, почему они сражаются, а те, кто ими командует, редко видят картину достаточную для хоть сколько-нибудь правильного выбора, кроме как сказать – «мы сражаемся с ними, потому что мы здесь».