Опять же – сколько у нее там высосали крови? С пол-литру, не меньше. А Таня слышала, что после отбора крови донорам обязательно дают поесть. Иначе они запросто могут и скопытиться!

Холодильник – гигантский, как и все в этой квартире – был забит продуктами до самого верха. Почти все – полуфабрикатное, сунул в микроволновку, разогрел, и ешь. То, что разогревать не надо – в герметичных баночках, начиная с лечо, и заканчивая красной и черной икрой.

У Тани чуть изо рта не потекло – намазать кусочек батона маслом, сверху икры…оооо! Черную она никогда в жизни не ела, только слышала, что это хорошо и вкусно, а красную ела, и не раз – и на днях рождения, и на праздниках – на том же выпускном, где она нажралась, как свинья и едва не потеряла девственность. Как и тысячи ее «коллег» по всей стране, ставшие женщинами в последний день их школьной «карьеры».

Кстати, тут было и вино – красное, белое, и даже шампанское. Таня в сортах не разбиралась, но по виду бутылки были очень дорогими, и скорее всего, вино в них тоже не «паленка». Она сделала себе зарубку на памяти, надо попробовать этого вина, раз представилась такая возможность.

Быстро соорудив себе бутерброды с сырокопченой колбасой, красной икрой (черную оставила на «на потом»), подхватив пакет с апельсиновым соком и высокий коктейльный стакан, Таня водрузила гору снеди на стеклянный столик, для того и предназначенный, стоявший в кухне, и быстро покатила его к ванной. Если уж есть возможность полежать в горячей воде и одновременно поесть вкусноты – так почему бы этого и не сделать? Пользуйся жизнью, пока она у тебя есть! Завтра неизвестно что будет, а сегодня – это ее ночь, ее день!

Кстати – она так и не знала, день снаружи, или ночь – окон в комнатах не было. И свет включался как по волшебству – тогда, когда Таня входила в комнату. И с этим нужно разобраться – иначе как будет спать? При свете, что ли?

Горячая вода! Оооо! А если еще и нажать одну из кнопочек, тогда из дырок начинают бить струи, массажирующие несчастную избитую, исхлестанную кожу! Ну как хорошо-то!

Смолола пару бутеров с колбасой – мгновенно, как в мясорубку вбросила. Три с икрой.

Выдула сразу половину литрового пакета сока. Теперь – можно жить! А струи воды бьют в бока, в живот, в спину, в попу… Расслабуха – это не то слово! Кайф!

И уже забылось, как некоторое время назад ползла по коридору, подгоняемая жестокими пинками в зад. Вспомнила, и снова разъярилась – сучка норовила ударить побольнее, не просто в зад, а чтобы еще в копчик носком! Или в анус! Извращенка поганая!

Да кто же они такие, эти люди?! Что за корпорация?! Неужели, и правда из нее хотят сделать убийцу вроде «Никиты»?! А если так? Готова ли она ради денег убить другого человека, возможно – невинного, ничего ей не сделавшего? И никому – из хороших людей? Стоят ли эти кровавые деньги того, чтобы омыть себя в крови невинных жертв?!

И повис вопрос в воздухе, ничего не ответила себе Таня. Ей было хорошо, сладко. Перестали болеть рубцы, перестал болеть бок – горячая вода расслабила усталое девичье тело.

Заставила себя встать. Так не хотелось вылезать из ванны, но…еще больше не хотелось, чтобы ее через несколько часов вытащили из той же ванны – но только мертвую, раздутую от горячей воды, расползающуюся, как тесто. Утонуть в ванной – плевое дело! Усни, и уже не очнешься. Нырнешь в воду, рефлекторно вдохнешь – и кранты! И никто не поможет! В квартире-то никого больше нет!

Потому – взяла с полотенцесушителя здоровенное махровое полотно, вытерлась, морщась от боли, побрела в спальню. Сдернула шелковое покрывало, отбросила одеяло – как и простыня, нежно-розового, «девчачьего» цвета, и плюхнулась навзничь, даже не озаботившись, чтобы прикрыться этим самым одеялом. Снова накрыло, как если бы в сок было подсыпано снотворное.

Проснулась сама. Никто не разбудил, никто не побеспокоил. Горели светильники на стенах, как и тогда, когда ложилась спать. Сползла с кровати, пошла в ванную комнату. Там все оставалось так, как и было – столик с остатками еды, ванна, уже не такая свежая, с засохшей мыльной пеной, брошенное на пол полотенце, которая Таня подняла и аккуратно повесила сушиться.

Рубцы болели не очень сильно, успели слегка рассосаться, и Таня вдруг подумала о том, что и вода в ванной, и воздух в квартире могут быть специальными, лечебными – ну, как и положено в квартирах инопланетян! Уж больно быстро затянулись раны!

И тут же пришла к выводу – да ни хрена подобного, какие, к черту инопланетяне? Молодой организм справляется с болезнью, с повреждениями, а еще – значит, ее рубцы были не такими опасными, как показалось с первого взгляда. Умеет эта сучка бить – и больно, но и жизненно важные органы не задеты. Настоящая надзирательница концлагеря! Тварь!

Теперь стоит обследовать квартиру поподробнее – неужели в ней нет никакой одежды? Что это вообще за прикол такой – ходить голышом? А может ее сейчас снимают? А что – реалити-шоу такое: «Голая дура Танька ходит по квартире»! Может поискать видеокамеры? Только вот зачем их искать? Если и снимают, что это изменит? Деньги-то платят!

Кстати, а где карточка?! Со ста тысячами?! Таня аж обмерла – она как-то и не задумывалась, куда подевалась вожделенная карточка! И косметичка, кстати! В ней те деньги, что забрала у Сергея Петровича! Неужели украли?!