Мир блекнет, принимает прежние очертания, вновь слышу шум водопада и своё дыхание. С удивлением смотрю на поверженного гиганта, не могу поверить и оценить случившееся.

В смущении прихожу в лагерь, мне крайне неудобно за то, что оборвал надежды товарищей на схватку со зверем, все их приготовления оказались напрасными. Я их прекрасно понимаю, как тяжело осознавать мужчинам, что цель, к которой они тщательно готовились, завершилась несколько иным образом.

В лагере тихо, на дереве посапывают охотники, князь Аскольд закончил выделку шкуры, развесил сушиться. Семён с Игорьком затеяли весёлую игру, мальчуган изображает из себя ужасного волка, а великовозрастный увалень - толстую свинью - получается весело, невольно улыбаюсь. Подходит Аскольд, внимательно смотрит на меня, от его взгляда не ускользает то, что стрел в моём колчане почти не осталось.

– Хорошо поохотился?
– осторожно начинает он.

Краснею, в великом смущении опускаю глаза: - Так, прогулялся ... случайно оказался у пещер - там древний город, случайно столкнулся с медведем и случайно убил его, - говорю я чистую правду.

У Аскольда поехали в сторону глаза: - Что вы, простите ... случайно сделали?

– Того ... медведя завалил, - я заикаюсь и краснею.

– Медведя завалил?!

– Он лежит у ворот, а внутри горы, водопад.

Князь садится на землю: - И на хрен мы столько людей гнали, пошёл бы сам.

– Да говорю же, случайно!
– раскаяние едва не вызывает слёзы.

– Никита, ты чудовище, - серьёзно изрекает Аскольд, - как хорошо, что ты мой друг.

Он смеётся, но в глазах жёсткость, бородка по-боевому топорщится в разные стороны.

Семён слышит, о чём мы говорим, мигом оказывается рядом.

– Не шутка?
– спрашивает он и улыбается как ясно солнышко.
– Здорово, теперь можно и по домам!

Аскольд с недоумением смотрит на Семёна: - Ты, кажется, не понял, он в одиночку убил зверя больше тонны весом, это нонсенс!
– и оборачивается ко мне: - Каким образом тебе удалось, ведь это не реально!

– Почему же, ты сам мне объяснил куда стрелять, - мне и лестно и непривычно от такого внимания всегда невозмутимого Аскольда.

– Неужели запомнил?
– он задумчиво пригладил бородку.
– Но, одно дело знать куда стрелять, а на практике этого не бывает, при такой массе зверя, отклонение в миллиметр, одно и тоже, что ты промазал. Ты куда стрелял?

– В глаз.

– Место уязвимое, но здесь нужна исключительная точность, - Аскольд смотрит на меня как на сверхъестественное существо, я даже ёжусь под его взглядом, типичный аспид, какое правильное прозвище.

– Шкуру надо снять, - я выдыхаю из себя воздух и внезапно вспоминаю зверя во всей красе, его рёв и слюнявую пасть, мне становится дурно, и едва удерживаюсь на ногах.

– Это дело, - соглашается князь, поднимает голову: - Подъём, бездельники!
– гаркнул он.

Охотники молниеносно оказываются на земле. Аскольд прошёлся мимо них, в глазах лукавство: - Бревно снять, приманку в мешок, идём снимать шкуру.

– Чью?
– удивлённо спрашивает один из молодых охотников.

– Можно и твою, но лучше с арктодуса.

– Сначала убить его надо, - настороженно произносит Палёный, а Арсений Николаевич напрягается, метнул взгляд на меня, затем с вопросом смотрит на Аскольда.

– Он ... ты правильно определил, - усмехается князь.

– Это невозможно, - охотник опускает взгляд.

– Великий князь Никита, действительно убил медведя ... порвал как тузик грелку, - Аскольд искренне веселится, его забавляет потрясение людей, - а точнее, попал прямо в глаз и пробил мозг.

– Невероятно, - пробормотал Арсений Николаевич, а Палёный перекрестился, охотники с суеверным ужасом смотрят на меня, а я сплёвываю, чтобы разрядить обстановку.

– Медведь мёртв, он лежит у пещер, снимем шкуру, осмотрим город, и миссия на этот раз закончена.

– Город?

– Развалины, - уточняю я.

С трепетом входим в город. Мои спутники не менее меня ощущают восторг от былого могущества империи колоссов, он и сейчас производит невероятное впечатление, сложно даже представить мир людей живших здесь. Огромные сооружения непостижимым образом вписываются в окружающий ландшафт с непонятной лёгкостью и гармоничность. Исполинские блоки, давно разрушенных зданий, стоят на земле твёрдо, основательно, словно появились здесь с тех времён, когда образовалась Земля, буйная растительность, как зелёное пламя, облизывает тёмные камни.

Стервятники срываются со своих мест, освобождая уставшие ветки, стайка певчих птиц оккупировала деревья в розовых цветах и теперь заводят нежные трели.

– Здесь будет наш город, - уверено говорю я.

– Да, место достойное, - соглашается Аскольд.

Мы подходим к воротам Титанов. Арктодус лежит за колонной, огромный как всё здесь - бывший хозяин развалин, но нарушил закон, напал на людей и мёртв, комок подкатывается к горлу. Почему, мне жаль его? Может он просто жертва в чьей-то игре, игре богов?