— На субботу и воскресенье, — сказал он, — я вас буду от себя избавлять.

Итак, Томас сам подыскал подходящего жильца. Но только при этом ему по-настоящему уяснилось, как он привязан к Роберту. Он думал: вот теперь чужой человек будет лежать в его кровати. Каждую ночь. Всегда. Неблагодарным Роберта не назовешь. Значит, у него есть причины сюда не возвращаться. Но от этого сознания тоска Томаса не уменьшалась.

Когда они спорили с Робертом, эти споры давали ему больше, чем полное согласие с кем-нибудь другим. Даже если Роберт молчал и курил, его мысли наполняли комнату. Ах, черт тебя возьми, Вебер, ну что я могу иметь против тебя? Ровно ничего. Ты не Роберт, вот и все. Теперь уже решено. Роберт никогда не будет жить здесь.

Прошлым летом, закончив учебу, Томас в глубине души надеялся, что Роберт приедет на выпускной вечер. Праздновалось это событие, собственно говоря, два раза. Один — на заводе. Потому что впервые после войны в Коссине состоялся выпуск квалифицированных рабочих. Праздник устроили на широкую ногу. В новом здании клуба, на столе, покрытом белой скатертью, чего-чего только не было — острые закуски, сласти, белое вино, фруктовые соки, кофе. Под конец вечера — музыка и танцы.

Фрау Эндерс настояла еще и на домашнем празднике с хорошим угощением и гостями. Приглашены были Элла и Хейнер Шанц, Улих и даже чета Янаушей, которые давным-давно никуда носа не казали, потому что не было у них причин для общения с людьми. И конечно, парни, окончившие вместе с Томасом, а также Эрнст Крюгер со своей сестренкой Ушши и Хейнц Кёлер, как всегда один, ведь мать его лежала в больнице.

Фрау Эндерс щедро потчевала гостей. Без радости не проживешь. Если уж что хорошее случилось, надо отпраздновать.

Поздно ночью, когда гости разошлись и молодежь принялась за уборку, Тони вдруг сказала:

— Я все думала, вот-вот откроется дверь и войдет Роберт.

Для этого вечера Элла смастерила ей платье вместо той одежонки, в которой она обычно ходила, — куртка и штаны погибшего на фронте дяди. Томас, приметивший, что его друг Хейнц Кёлер пожирал ее глазами, коротко ответил:

— Неужто ему сюда мчаться чуть ли не с берегов Балтийского моря? Не такое уж это важное событие.

— Как сказать, — отвечала Тони, — ты с важным делом управился и теперь будешь жить по-новому. Ты-то ведь помогал Роберту готовиться к экзамену, чтобы и он по-новому зажил.

Томас ни слова ей не ответил.

Он тосковал о Роберте всегда. И ничего с этим не мог поделать.

4

Главный инженер Томс, обходя вечером завод, натолкнулся на Роберта Лозе. Спросил о его работе в производственной школе. Роберт о многом ему рассказал и многое ему посоветовал.

Роберт Лозе точно знал, чем он обязан коссинским юнцам, и в первую очередь Томасу Хельгеру. Они поддержали его в трудную пору. Поняли, к чему он стремится. И сделали все, чтобы его послали на учебу.

Тем не менее Роберт не вернулся в Коссин, а с чувством облегчения согласился занять место на заводе имени Фите Шульце, предложенное ему Томсом. Они знали друг друга еще по коссинским временам. Позднее ему помогал Томас, но бодрость в него впервые вдохнул Томс. Он окликнул его — Роберт точно помнил, где и как это было, — и, стоя на лестнице, бросил через плечо:

— Вы сумеете, я знаю, надо вам попробовать.

Сдав экзамен, Роберт попросил Томса послать в Коссин хорошего инструктора вместо него.

Разговор о производственной школе иссяк. Томс, продолжая стоять рядом с Робертом, спросил:

— В общем-то вам здесь нравится?

— Очень нравится, — удивленно ответил Роберт, — как вы могли бы догадаться.

— Да, верно, — сказал Томс. И вдруг добавил: — Вы не торопитесь? Пойдемте выпьем. У меня в кабинете есть хороший коньяк.

— С удовольствием, — отвечал Роберт.

По дороге Томс сказал:

— Похоже, что мы с вами оба не успеваем обзавестись семьей.

— Я уж во всяком случае, — отвечал Роберт, — а я ведь старше вас.

Покуда Томс искал бутылку в шкафу, Роберт окинул взглядом кабинет. На стенах — чертежи, эскизы, несколько фотографий незнакомых ему людей. Это не сотрудники Томса, почему-то решил он, а совсем чужие, может, какие-нибудь знаменитости.

Томс поставил на стол бутылку и стаканы.

— Выпьем? — сказал он. — А за кого? За что? Лучше пусть каждый молча выпьет за кого и за что он хочет. Ваше желание, Лозе, непременно исполнится. — Роберт принужденно засмеялся.

— Чего же мне пожелать? — Он сделал глоток и подумал: мне мерещится что-то веселое, чудесное, давно знакомое. Ах да, перед моим отъездом вместе с Люси… Люси я уже не увижу ни ныне, ни присно, ни во веки веков, потом Германия, восточная зона, Коссин, все пошло по другому пути.

Томс смотрел на замкнутое, даже не просветленное улыбкой лицо, знакомое ему уже несколько лет.

— Скажи-ка мне, — мгновенно и беспечно он отбросил церемонное «вы», как уже делал иногда, — что ты имеешь против Коссина?