Шрифт:
– Если ты знал, что казнь тех людей была несправедливостью, тогда почему ничего не предпринял? Почему ничего не делаешь для ирландцев сейчас?
– К тому времени, когда я прозрел, уже было совершено много зла. Я сделал единственное, что мог, – оставил свой пост.
– Как удобно! – Она даже не попыталась скрыть свою враждебность, когда их взгляды встретились. – Но у меня нет времени ни винить тебя, ни попытаться исправить.
– Но кто лучше Эган может открыть глаза слепцу?
Его слова остановили ее.
– Я знал о твоей причастности к проклятым «Белым мстителям», но не догадывался, что ты и есть Эган, их бесстрашный вожак, до утра того дня, когда состоялся бал. – В его взгляде светилось искреннее восхищение. – Мне следовало знать, что ты пойдешь до конца. Твой девиз – «Либо все, либо ничего».
Отец окончательно привел ее в замешательство.
– Сэр Николас сказал, что вы оба собираетесь делить свое время, между Англией и Ирландией. Я не спрашиваю, что будет с Эган, но прошу тебя дать возможность понять, где и как еще можно что-либо изменить.
«Почему теперь? – подумала она. – Почему он так безвозвратно опоздал?»
– Поверь, мной движет отнюдь не желание устроить западню для остальных или…
Джейн прищурилась.
– Но западня уже сработала! – выпалила она с горечью. – Накануне роспуска «Белых мстителей».
– Какая западня?
Покачав головой, она зашагала прочь.
– Вы опоздали, сэр Томас.
Глава 32
Лишь только Финн закрыл ворота конюшни, как к дверям приблизилась женщина с небольшой лампой в руке. Не долго думая он затолкал шляпу и маску под старую попону, лежавшую на земле.
– Это ты, Генри?
– Клара? – Удивленный, он распрямился. Однако еще некоторое время не мог оправиться и найти нужные слова. Как изголодавший нищий смотрит на пищу, он пожирал ее глазами. – Что ты здесь делаешь в столь поздний час?
– Жду тебя. – Она оставила лампу возле стойла и вошла. – Я приехала, когда миссис Браун собиралась ложиться спать. Мы выпили по чашке чаю, и я отправила ее наверх. Подождала тебя в гостиной, посидела в твоем кабинете, снова вернулась в гостиную, затем вышла в сад и ждала тебя там.
Она остановилась в дюйме от него и окинула взглядом его грубую одежду из домотканой материи, высокие сапоги.
– Но ты так и не сказала, зачем ты здесь.
Она улыбнулась, блеснув в темноте белыми зубами.
– Мистер Адамс, вы больше похожи на бандита с большой дороги, чем на респектабельного священника.
– Не знаю, что привело тебя сюда, но мне нужно найти способ отправить тебя домой.
Он взял ее под руку и хотел вывести из конюшни, но она не двинулась с места.
– Я была в отъезде больше двух недель.
– Это мне известно.
– Тогда ты должен знать, что так не встречают тех, по ком ужасно соскучились.
Он поймал ее вызывающий, игривый взгляд.
– Когда я сказал, что…
Клара не дала ему договорить. Она скользнула в его объятия и крепко поцеловала.
С невольным стоном, вырвавшимся из горла, Генри ответил на ее поцелуй. Его руки жадно шарили по ее телу. Сквозь ткань платья он нашел ее грудь, вызвав у нее тихий стон.
Внезапно он прервал поцелуй и отнял от нее руки, словно обжегся.
– Нет! Это неправильно.
Генри попытался сделать шаг назад, но Клара последовала за ним, протянув к нему руки.
– Не смей говорить, что ничего не чувствуешь ко мне, Генри Адамс. И не лги, что не хочешь меня.
Она схватила его за лацканы куртки.
– Я была юной, глупой, легко внушаемой и наивной, но я любила тебя. Я совершила ужасную ошибку, послушавшись родителей. – Она приподнялась на цыпочки и заглянула ему в глаза. – Я уже говорила тебе и снова повторяю. Я люблю тебя. Хочу выйти за тебя замуж. Меня нисколько не волнует, что у меня не будет шикарных нарядов, и если всю жизнь нам придется жить в однокомнатной лачуге, рядом с тобой я буду счастлива. И сделаю счастливым тебя.
Она снова поцеловала его в губы.
– Я не собираюсь сдаваться. Я не отстану от тебя, Генри. Буду ходить за тобой по пятам, стану занозой в твоем боку, пока ты не признаешь правду. – Она отошла от него, но у дверей повернулась: – А ты, человек, проповедующий прощение, может, и сам попробуешь применить его на практике.
– Клара… я…
– Я вернусь.
Резкий стук в дверь заставил магистрата вскинуть голову.
– Проклятие! Что там еще? – выругался Масгрейв, прежде чем раздраженно крикнуть: – Войдите!