Али поднял глаза от деловитой суматохи, царившей на Храмовой Горе, и оглядел стены Иерусалима с приземистыми квадратными башнями, протянувшиеся на север и на запад. Припавший к скалам, точно изготовившаяся к прыжку львица, с трёх сторон окружённый отвесными ущельями, этот город был неприступен — достаточно иметь большой гарнизон и довольно припасов.

— Сейчас ты живёшь не здесь, — сказал он вслух.

— Не здесь, — подтвердил Стефан. — Я живу в цитадели, при короле. Но предпочёл бы вернуться сюда — охранять короля так скучно.

Он повёл Али вдоль стены великой древней мечети, во двор, где в землю были вкопаны столбы; перед каждым столбом стоял воин в доспехах и с мечом.

— Здесь мы каждый день упражняемся с оружием. Это послушники, потому они такие неловкие.

Али взглянул на шеренгу юношей, которые, ухая и обливаясь потом, орудовали своими мечами.

— По мне, так они действуют вполне ловко.

— А, — сказал Стефан, — мы ещё научим их драться, как положено тамплиерам.

Али обернулся и взглянул на резиденцию Ордена. Отсюда хорошо была видна почти вся Храмовая Гора, а также большая часть города, в котором эта гора занимала столь значительное место. Против своей воли он был впечатлён. Он понимал, почему тамплиеры позволили ему увидеть всё это. В череде мастерских вдоль аркады, в тренировочных дворах, вокруг трапезной трудились, махали мечами, беседовали люди — десятки, сотни людей. Итак, Храм возродился.

— Где вы остановились? — спросил Стефан. Они шли по краю мощёного двора.

— В городе, во дворце. Напротив того дворца, где мы встретились сегодня.

По левую руку от них высилась вершина стены, плотно примыкавшие друг к другу, массивные, аккуратно отёсанные каменные глыбы. За нею склон горы ниспадал в пустынную долину.

— Ла-Плезанс, — сказал Стефан, улыбаясь в рыжую спутанную бороду. — Неплохое местечко, верно?

— Да, приятный сюрприз. Там есть даже бани, а сады просто великолепны.

— Я там бывал, — сказал Стефан. — Там останавливается бабушка короля, когда приезжает в Иерусалим. Мы могли бы назначить встречу в саду. — Их ладони на ходу задели друг о друга.

Во рту у Али пересохло. Вокруг были люди, много людей; тягостная необходимость таиться сковывала его.

— Уверен, для тебя это очень опасно, — сказал он.

— Я рискну, — отозвался Стефан. — Сегодня вечером. В саду.

— Я приду, — сказал Али. — Когда стемнеет.

Их руки вновь, как бы случайно, соприкоснулись. Мизинцы на миг сцепились и тут же разошлись. Впереди толпа была ещё многолюдней. Али провёл языком по губам. Дяде это не понравится. Однако всё его тело наполняла дрожь предвкушения, и он не мог сдержать улыбки.

Раннульф был в Нижнем Городе, на суке, — поедал финики и разговаривал с погонщиками верблюдов. Стефан подошёл ближе и ждал, когда тот захочет его заметить.

— Ну? — наконец сказал Раннульф.

— Они уехали. Я позаботился, чтобы он увидел всё, что ты хотел ему показать, — ворота, башни. Если он до сих пор не знал, как хорошо укреплён город, теперь он это знает.

— Отлично, — сказал Раннульф.

— Он сказал кое-что странное. Будто бы у нас скоро будут новые выборы. Это правда?

Раннульф резко повернул голову, его чёрные глаза расширились.

— Вот как!

— Да, именно так. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Я подцепил один слух с Кипра, вот и всё. Арнольд де Торога умер в Париже, призывая к крестовому походу; нам нужен новый магистр. — Раннульф сплюнул финиковую косточку. — У этого ублюдка хорошие шпионы. Он знает больше, чем я.

— Его знание весьма приблизительно, — заметил Стефан. — Он спрашивал, не изберут ли тебя.

Раннульф коротко хохотнул и краем глаза глянул на Стефана:

— И что же ты ему сказал?

— Что у тебя нет никаких шансов.

Раннульф отвернулся и зашагал прочь. Стефан пошёл за ним — через сук, к фонтану.

— Мне нужно было солгать?

— Нет, — сказал Раннульф. — Всё в порядке, Мыш. Ты всё сделал, как надо.

Слова Стефана больно задели Раннульфа. Хотя он знал, что никогда не победит на выборах, он страстно хотел стать магистром. Он считал, что если больше не может служить Богу, то, по крайней мере, может стать магистром Храма.

Вместе со Стефаном он вернулся в Храм, на тренировочный двор, взял меч и принялся рубить ни в чём не повинный столб. Давно уже ему не приходилось работать мечом. Он встал боком к столбу и попеременно, как всегда, наносил удары справа и слева; руки почти сразу заныли.

За его спиной длинно свистнул Стефан; Раннульф опустил меч и обернулся.

На одной из нижних ступеней лестницы стоял, наблюдая за ним, де Ридфор. Раннульф был в одной рубахе, насквозь пропитанной потом; он провёл рукой по лицу.