— Мягко стелешь, Верховный Хитрец! Ты хочешь занять чужое поле, не принеся взамен никакой жертвы? Одержать победу таким образом невозможно ни в Го, ни где либо ещё. Что-то получаешь, что-то отдаёшь, этот закон был придуман задолго до нашего с тобой появления. Сатана и Бог играют одну бесконечную партию в Го, окружая чёрными и белыми фишками пустые клетки — людей, и забирая камни своего противника — ангелов и демонов. Но есть одно непреложное правило — инициатива всегда у чёрных, именно они делают первый ход, и именно они — созидатели. Тьма была изначально, и лишь потом появился свет. Белым уготована судьба разрушителя, и потому у сатаны есть преимущество — он всегда на шаг впереди. Сегодня это преимущество у меня, либо… либо ты можешь перехитрить чёрных, принеся в жертву белую фишку.

Гавриил сидел, откинувшись на спинку кресла и подперев квадратный подбородок правой рукой. Взгляд его был хмурым, из под густых седых бровей на Вилиала смотрели изучающие чёрные глаза. Наконец, помолчав, он принял какое-то решение и процедил сквозь зубы:

— Белые согласны на жертву ради великой цели.

— Но согласится ли жертва стать жертвой?

— У нас есть строгий порядок, иерархия и подчинение. Каждый из нас готов пожертвовать собой во имя победы добра и справедливости. Но сможешь ли ты сам принять такую жертву?

Вилиал с горькой ухмылкой посмотрел на Архангела — оба они понимали, что речь сейчас идёт о Полине.

— И белые, и чёрные фишки, когда их окружают противники, убирают с доски и складывают в ящик. Там они ожидают своей участи, их достанут только после того, как партия закончится.

— Но ведь эта игра может длиться вечность… — Гавриил не спускал глаз с демона.

— Что ж, раз это необходимо…

— Ты не договариваешь, Вилиал. Мы же знаем, что ты неравнодушен к Полине и не сможешь просто так убрать её с поля. Что ты задумал?

Демон долго смотрел немигающим взглядом в глаза Гавриилу и ничего не говорил. Затем он вдруг принялся уничтожать свой пудинг, а Архангелу в ответ пришлось нехотя поковырять свой кускус. Допив бокал вина, Вилиал также молча поднялся и направился было к выходу, однако, как будто что-то вспомнив, на полушаге обернулся к Гавриилу и произнёс:

— Я никогда не возвращаюсь туда, где уже был однажды счастлив, ведь нельзя войти в одну и ту же реку дважды. Вы сделали свой ход, теперь моя очередь. Отдыхайте.

Иерусалимский Храм Воскресения Христова, он же Храм Гроба Господня, располагается на том месте, где по христианским преданиям был распят и захоронен Иисус Христос — мессия, пришедший на Землю, чтобы образумить погрязших в грехах людей. На Голгофе, куда Иисус донёс свой крест и был на нём распят, ныне располагается целый архитектурный комплекс, названный Храмом, а непосредственное место захоронения и воскресения Христоса — гробница — находится в Кувуклии — небольшой часовне посредине округлой ротонды с огромным куполом. Кувуклия, выложенная из жёлто-розового мрамора, делится на две части — придел Ангела, где сидел на камне возвестивший о воскресении Ангел, и сам Гроб Господень — небольшое помещение с низким арочным входом, где находится каменное погребальное ложе, покрытое старинной мраморной плитой. Там и зажигает в канун праздника Великой Пасхи свою лампаду от сошедшего с небес Благодатного огня главный православный первосвященник — иерусалимский патриарх. Вынос Благодатного огня символизирует воскрешение Иисуса и собирает огромное количество верующих, эта церемония транслируется на весь мир.

Фёдор, Лёня Ветерок и Прохор не считали себя истинными христианами, но при случае никогда не отказывались перекреститься или, когда жизнь совсем поворачивалась к ним своей неприглядной стороной, помолиться во спасение. В сложные и критические моменты своей судьбы они поступали также, как и большинство грешников — моментально вспоминали о Боге и начинали просить Создателя о милости. Однако на то, чтобы регулярно соблюдать христианские обычаи и традиции, поститься и посещать церковь у них как обычно не находилось времени или возможности. В назначенное время, после полуночи, все трое дружной компанией направились к тому месту, о котором им сказал Инспектор. Ночное небо было необычайно ясным и сияло мириадами звёзд, и товарищи шагали к Храму Гроба Господня практически не глядя под ноги — все их взоры были обращены кверху. Шли молча, боясь нарушить тишину небесного таинства, и души их были наполнены важностью наступающего момента. Сегодня они должны были исполнить своё обещание, данное Вилиалу, и покинуть древний город, отправившись к родным местам. То чувство сожаления о скором конце путешествия, которое их переполняло ранее, сменилось чувством выполненного долга перед сестрой Дитриха и Лаврентием, а Лёня же восхищался тем прозрением, которое ему даровал ненавидимый ещё недавно Предводитель. Все трое теперь стали совершенно другими людьми — и благодаря Инспектору, сдержавшему своё слово, и благодаря свежему ветру Иерусалима, обдувавшему их целеустремлённые лица, и благодаря открывшимся перед ними новым перспективам. Фёдор, Прохор и Лёня стремились вернуться домой, чтобы начать новую жизнь, они чувствовали прилив сил и желание изменить свой мир. Все друзья были гладко выбриты, пострижены, хорошо одеты и надушены дорогими одеколонами. По сути, их сознание было уже далеко от Иерусалимской земли, оно начинало готовить им место для будущих подвигов и новых деяний у себя на родине. И потому последний поход в Храм на Голгофе был для них хоть и важной, но лишь промежуточной точкой, в которой они не собирались надолго останавливаться — ни телом, ни душой, ни мозгом.

Пять отчаянных женщин шли единым творческим коллективом — высокорослая Лиза в длинном чёрном платье, невысокая Алевтина в лёгкой белой накидке, худощавая Варвара в любимой шляпке с вуалью и барышня-крестьянка Софья в сиреневом сарафане под предводительством рыжеволосой Златы. Трудно сказать, почему, но сознание у всех девушек тоже претерпело значительные изменения. Тут сказалась и смена географического пояса, и новые впечатления, и, конечно, откровенный разговор с Инспектором, который принял их отповеди, «отпустил грехи» и дал наставление. По сути, именно на нём они окончательно выместили всё, что годами копили в своих душах в отношении мужчин, и теперь женщины шли вперёд лёгкой походкой, весело переговариваясь и смеясь.

Марина и Лариса, также почувствовавшие глубокое облегчение после разговора с Вилиалом, уже стояли чуть поодаль от Храма, у церкви Александра Невского, и ожидали наступления условленного времени. Тяжёлый груз приворота, который снял с них Инспектор, упал камнем с их душ и сорвал оковы, давившие на сознание. Марина стремилась теперь к мужу всем сердцем, торопясь поделиться той любовью, которой столько времени его напрасно обделяла. Лариса тоже полностью раскаялась в своём поступке, она теперь вообще не понимала, как ей могла прийти в голову такая глупость, как любовный приворот. Дома её ждал свой собственный муж, терявшийся в догадках, и она не хотела повторять судьбу своей подруги, мало уделявшей внимание «второму ребёнку». Обе девушки также вдохнули свежего ветра перемен и теперь стремились поскорее вернуться домой, чтобы начать свою жизнь сначала. Они изменились внутренне, и мир вокруг них тут же преобразился сам собой, окрасившись в яркие краски и благоухающие ароматы. Ах, как же мало нужно было им для счастья!