Что ж, он оставляет Пояс без сожаления. Какие бы опасности ни ждали его в дальнейшем, по крайней мере это будут новые опасности.

Собственно говоря, перед Рисом стояли две проблемы. Голод и жажда…

Беда настигла юношу сразу после того, как он нашел это убежище в гуще листвы. Рабочий с Пояса споткнулся о маленький узелок с припасами. Решив, что он принадлежит члену команды с презираемого Плота, рудокоп разделил продукты с товарищами. Рис понимал, что он счастливо избежал разоблачения, но теперь подкрепиться было нечем. Его желудок сразу же начал протестовать.

Но вот наконец погрузка завершилась, и, когда дерево тронулось. Рис забыл даже о жажде.

После того, как последний рудокоп добрался до Пояса, Паллис смотал веревку и повесил на прикрепленный к стволу крюк. Итак, визит завершился. Шин больше не разговаривала с ним, и пилот несколько смен терпеливо сносил угрюмое молчание незнакомых ему людей. Паллис покачал головой и вернулся мыслями к предстоящему перелету.

— Давай, Говер, трогай! Я хочу, чтобы ты перенес чаши на нижнюю сторону, наполнил их и поджег прежде, чем я смотаю веревку в кольца. Или хочешь подождать следующего дерева?

Говер довольно проворно приступил к работе, и вскоре под деревом расползлось облако дыма, закрывшее Пояс и находящиеся по ту сторону звезды.

Паллис стоял возле ствола, чувствуя ладонями и подошвами пробуждающуюся жизненную силу дерева. Он словно понимал мысли огромного организма, его реакцию на расползающуюся темноту. Ствол загудел, ветви ударили по воздуху, листва задрожала и зашелестела. Вспугнутые движением воздуха, из кроны поднялись летяги. Наконец одним рывком гигантская вращающаяся платформа отчалила от мертвой звезды. Пояс со всеми его бедами уменьшился, медленно растворяясь в Туманности, и Паллис, прижавшись руками и ногами к летающему растению, почувствовал себя в родной стихии.

Смены полторы он прерывал в хорошем настроении. Затем прошелся по деревянной платформе, с подозрением наблюдая за безмолвно скользящими звездами. Полет вроде шел нормально, ничего такого, что могло бы нарушить сновидения Говера, но для опытного пилота Паллиса он сейчас был равносилен полету на летяге в бурю. Паллис приложил ухо к стволу и услышал жужжание в вакуумной камере, как будто дерево пыталось сбалансировать свое вращение.

Похоже было на то, что груз размещен неравномерно… но это невероятно. Паллис лично следил за размещением груза с тем, чтобы обеспечить равномерное распределение масс по краю ствола. И для него не заметить такую большую неравномерность было все равно как забыть дышать.

Тогда в чем же дело?

Паллис оттолкнулся от ствола и стал методично проверять каждый железный брусок и каждую бочку с водой, мысленно строя в мозгу схему загрузки дерева…

Вдруг он остановился. Один из бочонков с продовольствием был пробит в двух местах, и половина содержимого исчезла. Пилот торопливо проверил ближайший бочонок с водой. Тот тоже был пробит и опустошен.

Паллис почувствовал, что у него пересохло горло.

— Говер! Говер, иди-ка сюда!

Подросток медленно приблизился. Гримаса страха исказила его худое лицо.

Паллис стоял неподвижно, пока Говер не подошел на расстояние вытянутой руки. Тогда пилот ухватил ученика за плечо. Тот в недоумении открыл рот и попытался вывернуться, но не смог. Паллис указал на попорченные бочонки.

— Что ты об этом скажешь?

Говер посмотрел на них с неподдельным изумлением.

— Но это не я, пилот. Я же не такой дурак, а-а!

Паллис посильнее стиснул его плечо.

— Думаешь, я не отдал эту еду рудокопам для того, чтобы ты отъел свою никому ненужную рожу? Ты, маленький костоед, мне хочется выкинуть тебя отсюда. Но когда я вернусь на Плот, все узнают о том, что ты просто лживый, вороватый… маленький!.

Туг Паллис умолк, с удивлением чувствуя, как утихает его гнев.

Что-то тут было не так. Массы взятой из бочонков провизии было недостаточно, чтобы вызвать такое нарушение баланса. Что же касается Говера — да, он и в прошлом показал себя вором, лжецом и даже кое-чем похуже, но парень был прав — он не так глуп, чтобы сделать подобное.

Паллис нехотя отпустил подростка. Теперь Говер тер плечо и с обидой смотрел на пилота. Паллис потрепал его по щеке.

— Ладно, если ты не брал, то кто это сделал? А? Клянусь Костями, у нас на дереве «заяц»!

Пилот быстро опустился на четвереньки, прижался к стволу, закрыл глаза и прислушался к слабым содроганиям древесины. Если дисбаланс не на краю, то тогда где?…

Внезапно он встал и почти бегом прошел по краю с четверть окружности. Потом несколько секунд постоял, обхватив руками ветку, и уже медленнее двинулся к середине. На полпути он увидел следующее.

В листве было небольшое гнездо. Среди листвы виднелись: участки выгоревшей одежды, клок черных волос и плавающая в невесомости рука. Насколько мог судить Паллис, рука принадлежала мальчику или подростку, но сильно огрубела, и на коже виднелась россыпь маленьких ранок.