Линдсей в отчаянии всплеснула руками:

— Вы с мисс Хони словно сговорились!

Керри закрыла крышечку коробочки с румянами и развернулась на месте, в упор глядя на сестру.

— У меня может быть свое мнение на этот счет, не так ли? Кроме того, я ничего не имею против Гранта.

— Но?.. — Линдсей, уперев руки в бока, ожидала продолжения.

— Но и слепому видно, что ты с ним не получаешь того, что могла бы.

Румянец на щеках Линдсей стал жарче.

— Неужели все упирается исключительно в секс?

— Я не имею в виду один лишь секс. Но и он тоже имеет значение, и ты не буешь это отрицать. То есть я хочу сказать, что без него отношения вообще теряют смысл. С таким же успехом ты могла бы встречаться со своими подругами.

Линдсей сдалась и со вздохом опустилась на кровать.

— Как же все запуталось!

«Так ли это на самом деле, или сестра, по обыкновению, все усложняет?» — спросила себя Керри-Энн.

— Так что, вы с Грантом поссорились или что-то в этом роде?

— Нет, ничего подобного, — Линдсей снова вздохнула. — Ну, ты понимаешь, когда все идет вроде бы так, как надо, а потом ты встречаешь кого-то и… и внезапно все уже не настолько хорошо, как прежде? Именно так у меня и происходит после встречи с Рэндаллом. Грант ничего не знает, естественно, и от этого мне только хуже.

— Значит, ты готова порвать с ним?

— С кем, с Грантом?

— Нет, с Махатмой Ганди.

Линдсей пожала плечами и беспомощно развела руками.

— Еще слишком рано говорить о чем-то таком. Я до сих пор многого не знаю о Рэндалле — в некотором смысле он остается для меня загадкой. А что касается Гранта… в этом случае я, по крайней мере, знаю, что получу. Может быть, это не идеальный вариант, но меня устраивает. Или устраивал раньше. И что, я должна отказаться от этого только потому, что крышу моего дома пробил ослепительный метеор?

— Все зависит от размера метеора, — заметила Керри-Энн. Линдсей метнула на нее очередной колючий взгляд, и Керри-Энн поспешила добавить: — Разве у нас с тобой случилось не то же самое? В некотором роде я свалилась тебе на голову, как тот самый метеор.

— Это совсем другое. Ты — член моей семьи.

— Да, но ты меня совсем не знала. И, будем откровенны, я оказалась не такой, какой ты меня представляла. Но ты все равно дала мне шанс. Это говорит кое о чем, нет?

— Да… о том, что я не собиралась отказываться от собственной сестры. Это — не одно и то же.

От слов сестры на душе у Керри-Энн потеплело. Но значило ли это, что Линдсей понемногу начинала принимать ее такой, какая она есть?

— Может, это и не совсем одно и то же, но я хочу сказать, что надо больше доверять своим инстинктам. Да-да, знаю, иногда они могут завести тебя в такие дебри, что только держись, — как обыкновенно случалось с ней самой, — но и чрезмерные умствования тоже до добра не доведут.

— Ладно, пока нет смысла говорить об этом. Решение мне предстоит принять не сегодня. — Линдсей расправила плечи и встала. — А ты и вправду выглядишь классно, — заключила она, окинув Керри-Энн одобрительным взглядом. — Я рада, что ты остановилась на этом наряде.

Правда, это было не то, что выбрала Линдсей, когда они в начале недели отправились по магазинам, — женский брючный костюм, в котором Керри-Энн казалась себе монахиней в мирской одежде. Она остановила свой выбор на платье в горошек, с большим запахом, которое подчеркивало достоинства ее фигуры, не выставляя их напоказ чересчур откровенно.

— Ты не шутишь? — не поверила Керри-Энн.

Линдсей улыбнулась.

— Да, я действительно так думаю. — Протянув руку, она поправила выбившийся локон сестры. — Кроме того, мне кажется, что такой естественный цвет волос идет тебе намного больше, чем розовый.

Вчера, с помощью мисс Хони, Керри-Энн выкрасила волосы, убрав следы розового мелирования. Правда, кое-где розоватый оттенок еще можно было заметить, но только если присмотреться. Теперь она понимала, что не стоит демонстрировать судье непокорного ребенка, который до сих пор жил у нее внутри. Да и сделать это оказалось не так трудно, как бросить курить, — из-за этого она до сих мучилась, хотя ей здорово помогали никотиновые пластыри. Теперь Керри-Энн все чаще задумывалась над тем, а такие ли уж они разные с сестрой, если как следует разобраться?

Керри-Энн последний раз окинула себя взглядом в зеркале, разгладила обеими руками подол платья и сбрызнула волосы лаком для укладки. «Придется смириться с тем, что есть, потому что больше ничего нельзя сделать». Но вслух она произнесла:

— Полагаю, пора ехать. Нам предстоит долгий путь, а мне ни в коем случае нельзя опаздывать.

В суде ее ждали только к трем часам пополудни, но поездка на машине до Сент-Луиса-Обиспо занимала почти четыре часа, и она хотела иметь запас времени на случай пробок на дороге или проколотой шины. Это люди типа Линдсей могут позволить себе роскошь опоздать на судебное заседание — на их репутации это не сказалось бы, — но Керри-Энн лишилась этой привилегии одновременно с потерей дочери.