Шрифт:
София. Лучше бы мне сквозь землю провалиться! Сквозь землю! Чтобы никогда больше, никогда...
Ваал. Так уж прямо и никогда? (Молчание.) Скажи, а братья и сестры у тебя есть?
София. Конечно, и они меня любят.
В а а л. А воздух-то в каморке как молоко... (Встает, подходит к окну.) Ивы над рекой совсем мокрые, такие взъерошенные после дождя. (Возвращается к кровати, обнимает Софию.) У тебя должны быть бледные ляжки...
МАЙСКАЯ НОЧЬ
Ваал и София сидят под деревом.
Ваал(лениво). Дождь давно перестал. Только вот трава, должно быть, еще сырая. Наши листья влагу не пропускают, хотя сами все мокрые. Здесь, у корней, сухо. (Со злостью.) И почему нельзя спать с деревьями?..
С о ф и я. А это, по-твоему, что такое? Ты слышишь?
Ваал. Это неугомонный ветер ворочается в сырой и черной листве, а кажется, что идет дождь.
София. Ой, мне за шиворот попала капля... Что ты со мной делаешь? Отпусти меня!
Ваал. Любовь, подобно урагану, срывает с тела платье и засыпает тебя мертвыми листьями после того, как увидишь небо...
София. Мне бы хотелось закутаться в тебя, Ваал. Ведь я почти раздета.
В а а л. Я пьян, а ты еще сопротивляешься... Небеса черны, и мы с тобой взмываем к ним на качелях любви. Небеса черны, и я тебя люблю.
София. Послушай, Ваал! Мать-то, наверно, все еще оплакивает меня. Думает, что я утопилась... А сколько времени прошло с тех пор? Тогда был конец апреля. Значит, недели три...
Ваал. Прошло три недели, говорит возлюбленная, валяясь под деревом. Хотя уже прошумело лет тридцать, и труп ее наполовину сгнил.
София. Хорошо так лежать... ну, как добыча. Над головой небо, и всегда есть кто-то рядом...
В а а л. А теперь я опять сниму с тебя рубашку, София...
В КАФЕ "НОЧНОЕ ОБЛАКО"
Гримуборная с побеленными стенами в маленьком грязном кафе. На заднем плане слева коричневый занавес. Справа — дощатая дверь в туалет, выкрашенная в белый цвет. Сзади еще одна дверь. Когда она открыта, видно, что на улице ночь. В кафе поет субретка. Ваал, голый по пояс, ходит по комнате кругами, насвистывает.
Лупу(юноша, толстый и бледный, с блестящими черными волосами, ниспадающими на потный лоб, открывает дверь, выглядывает во двор). Фонарь опять разбили.
В а а л. В это заведение приличные люди не ходят. Одни свинячьи рыла... Где моя порция водки?
Лупу. Свою порцию вы уже выпили.
В а а л. Не валяй дурака!
Лупу. Господин Мьюрк неспроста прозвал вас бездонной бочкой.
Ваал. Так, значит, я не получу свою порцию водки?
Лупу. Не получите. Тем более перед вашим выходом... Ничего не могу поделать, но мне вас жаль.
Мьюрк(из-за занавеса). Поторопись, Лупу!
Ваал. Где моя водка, Мьюрк? Я должен получить свою порцию, иначе не будет вам никаких песен...
Мьюрк. Послушайте, вам нельзя так много пить. В один прекрасный день вы и гитару в руках не удержите...
В а а л. А ради чего я, по-вашему, работаю? Мьюрк. Вы — гвоздь программы "Ночного облака", наряду с нашей субреткой, разумеется. Вы скоро просто разорите меня своим пьянством. А ведь обязаны мне всем — это я вас вывел в люди.
Ваал. Как же мне надоела эта мышиная возня из-за водки, положенной мне по контракту. Пора сматывать удочки.
М ь ю р к. Не забывайте, что у меня большие связи в полиции. Вы у меня на крючке... Послушайте, вам надо просто хорошенько выспаться... ну, хотя бы одну ночь. Вас уже ноги не держат. Гоните прочь вашу любовницу!
Шум аплодисментов.
Теперь ваш выход.
В а а л. Я всем этим уже сыт по горло.
Субретка(выходит из-за занавеса вместе с пианистом, бледным и апатичным человеком). Добрый вечер!