Отар с тревогой посмотрел на лица соседей.

— Что с вами, люди? Это же тучи!

— Ха-а! Точно! Моя шапка! — завопил кузнец. — Я потерял ее на прошлой неделе, когда собирал дрова в ущелье у водопада. Думал найти… Ай, жалко. Хорошая была шапка, теплая.

— Послушай, Сото, — сказал вдруг Гурий. — Давай зайдем ко мне. Посидим, поговорим о прошлом, выпьем по стакану доброго вина. Ты подсушишь одежду, я согрею свое сердце. Пойдем с нами, Фаром.

— Подождите, — не унимался Отар. — А как же сель? Да будет он, в конце концов, или нет?

— Ну, хватит, — сердито ответил кузнец. — Мы его только что проводили, а ты опять начинаешь.

— Я должен знать точно. Вы — старики, и вам терять нечего…

— Не волнуйся, сынок. Люди тревожатся только тогда, когда не верят самим себе.

— А вот скажи, Сото, почему так странно? — поинтересовался Гурий. — Дождь все льет и льет, а источник сохнет…

Ах, милые люди. Они меняли меня, и я чувствовал, как с моих плеч спадало бремя тревог, которое приковывает нас к будущему и прошлому. Мне нравилось общество сельского чудака.

Я повсюду искал с ним встреч и на какое-то время стал его тенью.

Как-то мы сидели с ним на берегу небольшого ручья. Ветер ласкал изумрудную траву, птицы пели о мире и благополучии, а чуть ниже, в проеме ущелья, виднелся краешек огромной долины. Там, за туманной дымкой, пылал красный диск заходящего солнца. Его косые лучи пронзали свод небес и раскрашивали скалы в удивительно яркие и переменчивые цвета.

Я повернулся к Сото.

— Отчего одни считают тебя мудрецом, и почему другие думают, что ты — безумный, глупый и вздорный старик?

— О, это моя хитрость! — ответил он. — Когда-то я хотел, чтобы все принимали меня за очень умного человека. Я выбивался из сил, изучая мудрые книги и поступки людей, но, как правило, оставался в дураках, и никакое знание не шло мне на пользу. Тогда я перестал оценивать уроки судьбы и начал наслаждаться ими, как простой наблюдатель. С тех пор люди считают меня безумным и вздорным стариком, однако мудрость все чаще стучит в мои двери.

— Жители селения говорят, что однажды ты пришел сюда неизвестно откуда. Никто не знает твоих корней. Разве это хорошо — быть человеком без рода и племени?

— Не знаю, что ответить тебе. В пустой голове остались только сказки. Послушай одну из них. Быть может, в ней ты найдешь ответ. Помню, я сидел у костра, когда появился путник — усталый, в запыленной одежде, с худым почерневшим лицом.

Я вдруг увидел эту картину, словно на экране телевизора: ночь, темные скалы, подсвеченные отблесками костра. Две фигуры, и над ними тысячи звезд.

«Скажи мне, старик, далеко ли идти до Риона?»

«Так далеко, что устанешь не раз. Присядь, отдохни у костра».

«Спасибо тебе, — сказал незнакомец. — А как называется это селение?»

«Ха! Двадцать домов и старая башня. Стоит ли ради них забивать себе голову лишним словом?»

«Странный вопрос, — ответил он. — Я — путник, и каждое место — это веха на моем пути. Мне хочется знать название каждой из них».

«Вехой на пути? Куда? В Рион?»

«Нет, Рион — это тоже этап. Достигая цели, я раз за разом выбираю новое место. Моя судьба превратилась в дорогу, которая вьется и вьется вперед. Хотя когда-то давно я вел оседлую жизнь — был колхозником, мужем, отцом. Война сломала мое гнездо. И больше нет того колхоза. Нет жены и двух дочерей. Остались только горькие мысли и мое бесконечное путешествие».

В глазах незнакомца блеснула влага.

«Горькие мысли — тяжелая ноша, — согласился Сото. — Как же ты ходишь с таким непомерным грузом?»

«Мне помогает дорога, — ответил путник. — Она — лучший и верный друг, который спасает от черных помыслов, от желания мстить и вершить свое правосудие. Взгляни на эти горы, на эти просторы и небо. Мы лишь песчинки в океане пространства. На фоне тех возможностей, которые дарит нам мир, человеческая ненависть смешна и нелепа. Я понял это. И теперь я иду от села к селу. Мои ноги взбивают пыль. Красота земли наполняет сердце, не оставляя места для тоски и боли. Сейчас я наслаждаюсь треском веток в твоем костре, терпким дымом и теплым ветром ночи, но тронусь в путь, и сотни новых ощущений проникнут в душу, даря восторг и свежесть. Я — путник. Цель моя — идти!»

«И все же, откуда ты, странник? Где твои корни и каков твой род?»

«Ты удивляешь меня, старик. Кто же ценит полет стрелы по колчану? Корни есть у дерева, а не у птицы. И родословная нужна лишь очень важным людям. Я горный ручеек. Там, у моих истоков, разлита нефть, и чтобы оставаться чистым, мне следует идти вперед. Какой мой род? Забыл. Но помню буйный запах ржи у кромки поля, огромную луну в глазах селянки и трепет тростника. Идем со мной в Рион! Я научу тебя любить дорогу».

«Нельзя. Ты — ветер. Я — скала. Ты связан временем, я — местом. Уйдя с тобой в Рион, я потерял бы эти горы, это небо в тучах. Уйдя с тобой, я предал бы себя. И все же ты мне чем-то близок. Давай договоримся так: я буду вехой на твоем пути, а ты скажи мне свое имя».