Шрифт:
– Вячеслав, перед тем как выехать сегодня на задание, рассказал мне всё... Произошло ужасное недоразумение, ужасное, поверьте мне. Дело в том, что мы с Вячеславом не любовники...
– Да, я видела, как вы обнимались в парке Дома Офицеров.
Лидия смутилась ещё больше, закусила губу.
– Вы не поверите, но всё гораздо серьёзнее, чем вы думаете... Я должна вам всё объяснить. Ради Вячеслава. И ради вас. Ради вашей любви.
Из окна вагона высунулся Эрнстов.
– Аглая Степановна, я тут занял места, сейчас подойду!
Скрываясь в окне, он стукнулся о верхнюю перекладину, панама слетела с его головы и упала на рельсы. Вокруг засмеялись, но Аглая даже не улыбнулась.
– Вам нельзя сейчас уезжать!
– в отчаянии воскликнула Лидия.
– Мы должны поговорить. Поедемте ко мне.
В её голосе и побледневшем лице было что-то такое, что заставило Аглаю встревожиться. Она вдруг поняла, что всё это серьёзно, и что надо решаться. Либо уехать в Москву, либо остаться здесь по меньшей мере на день - в слабой надежде вернуть Вячеслава.
– Ехать к вам? Сейчас?
– только и смогла пролепетать она.
Мысли её понеслись лихорадочным потоком, в них мелькало лицо Вячеслава, его горящие гневом и отчаянием глаза. Если она уедет в Москву, то, быть может, никогда не узнает всей правды о нём и будет мучиться и жалеть, что отвернулась от искренне любившего её человека. Если же она останется, то это, по крайней мере, послужит для Вячеслава лишним доказательством того, что она любит его. Что ж, она докажет ему, что действительно любит! И если он её обманывает, то пусть его мучит совесть!
– Машина ждёт у входа на вокзал, - сказала Лидия.
– Поверьте, для Вячеслава это вопрос жизни и смерти!
Аглая встала.
– Неужели это так серьёзно?
– Это очень, очень серьёзно!
– глаза Лидии заблестели от слёз.
– Может, уже случилось худшее...
Аглая изумлённо посмотрела на неё.
– Но что? Что может случиться?
Ей вдруг пришло в голову, что Вячеслав мог покончить с собой. По её спине поползли мурашки.
– Если он для вас что-то значит - идёмте!
– Лидия взяла её за руку.
– Поговорим в машине... Давайте я помогу вам отнести вещи.
Они двинулись по перрону, неся сумки. За их спинами послышался крик:
– Аглая Степановна! Аглая Степановна! Куда вы?
Аглая не обернулась.
– Не обращайте внимание, - сказала она своей спутнице.
Шофёр чёрной "Волги" помог им уложить вещи в багажник. Женщины устроились на заднем сиденье.
– Прежде всего я должна поблагодарить вас за то, что вы согласились ехать, - начала Лидия.
– Я искала вас в гостинице, но там мне сказали, что вы выехали с вещами. Я боялась, что поезд уйдёт и я не застану вас... Для Вячеслава это важно, настолько важно, что мы решили пойти на разглашение служебной тайны...
Лидия умолкла. Аглая пригляделась к ней внимательнее. Обладательница роскошных белокурых прядей выглядела осунувшейся и побледневший. Аглая совсем не знала своей спутницы, но её не отпускало чувство, что та страдает.
– Куда мы едем?
– нарушила молчание Аглая.
– Ко мне домой. Я вам кое-что должна показать.
Глава 15
В прихожей им навстречу выбежал трёхлетний мальчуган.
– Мама!
– Он бросился к Лидии. Она его нежно обняла и поцеловала.
В первый миг Аглая ужаснулась: у Лидии ребёнок! Неужели от Вячеслава? Но в следующую минуту поняла, что вряд ли отец ребёнка - Вячеслав. У мальчика были тёмные волосы и карие глаза. Вслед за ребёнком вышла пожилая женщина. На её лице читалось беспокойство.
– Новостей нет?
– коротко спросила у неё Лидия.
– Пока нет, - ответила та.
Лидия присела перед мальчиком.
– Боря, почему ты ещё не спишь?
Он отрицательно замотал головой.
– Уже одиннадцатый час, - продолжала Лидия.
– Папа будет сердиться!
– А когда он придёт?
– Уже скоро. Иди ложись.
Старуха увела ребёнка, а женщины прошли в гостиную. Лидия показала Аглае на диван. Аглая села. Её разбирало любопытство. Она никак не ожидала, что у Лидии ребёнок.
Её взгляд остановился на фотографии, стоявшей в рамке на письменном столе. На фотографии были изображены Лидия, незнакомый Аглае черноволосый мужчина и маленький ребёнок, в котором она легко узнала Борю. Аглая так и впилась в фотографию глазами. В черноволосом мужчине она узнавала до боли знакомые черты, и сердце её забилось чаще.