— Ты очень мало ешь, отец, — сказал как-то Гек. — Вот козлятина. Я убил вчера дикую козу из твоего ружья. Тебе надо хорошо питаться, отец.

Свен оторвался от книги и посмотрел сквозь говорившего.

— Спасибо, сынок. Давай сюда это мясо. Ты прав, мне надо есть. Я должен сохранить силы, чтобы построить ракету. Они, те, что остались внизу, — жалкие рабы своих желудков. Они живут для того, чтобы есть. Поэтому они не поддержали меня. Ты не ходи к ним. Они потеряли главное — веру в будущее, а без веры человек беспомощен и жалок… Ты увидишь, Гек, я построю ракету! Я прочту все книги, которые надо прочесть. Этой осенью я еще добыл немало хороших книг, уцелевших после взрыва. Некоторые из них обгорели, но прочесть их можно. И я построю ракету. Один!.. Гектор, сынок, мы увидим с тобой планету Эльдорадо! В те времена, когда Сплот был еще мужчиной, он часто рассказывал о ней. Это планета-сказка… Там текут реки из настоящего виноградного сока! Там воздух так свеж, что одного глотка хватит, чтобы опьянеть! Там люди живут по триста лет, Гек, сынок! А здесь, на этой богом забытой планете, все до одного погибнут, я знаю…

Опаленный огнем отцовской веры, Гек горел желанием увидеть чудесную планету. Он верил своему отцу…

Прошла еще зима, суровая, свирепая зима. Гек сумел набить достаточно дичи и запастись дровами. Снега завалили маленькую хижину, и только тоненькая струйка дыма, курившаяся над белыми холмами, говорила о том, что здесь живут люди.

Весна растопила снег, раскудрявила молодой зеленью деревья. В эту весну Свен начал строить ракету. Он очистил площадку, обнес ее изгородью и принялся за дело. Когда-то он работал и плотником, и по металлу, и — кем только он не работал! Он умел ладить с инструментом… Главное — построить корпус. Корпус — основа ракеты, а потом, придет время, можно будет подумать и об остальном.

…И потекло время, дни сменялись ночами, оборачивались неделями, недели складывались в месяцы, месяцы в годы… Подросший и окрепший Гек стал надежной опорой отцу. Он добывал пищу, вел хозяйство, помогал строить ракету.

— У каждого человека должна быть цель в жизни, — говаривал Свен. — Жизнь без цели — все равно что небо без солнца. Вот она, наша с тобой цель, малыш, — наша ракета!

И он, довольно смеясь, похлопывал по обшивке корпуса широкой своей ладонью.

Однажды Гек спустился в поселок. Так, ради любопытства. Посмотреть, как живут люди. А они уже построили каменные дома, в которых горел электрический свет. Это почему-то задело и встревожило Гека. Значит, они устраиваются здесь основательно и надолго, но почему?

Возвращаясь домой, он увидел на лугу девушек, собиравших цветы. Он остановился у дерева, наблюдая за ними.

— Эй, Гек! — закричали они, увидев его и как будто ничуть этому не удивившись. — Иди сюда, отшельник, развлеки нас, а то нам скучно!

Гек, смутившись, отвернулся и быстро пошел прочь, а вдогонку ему раздался веселый, обжигающий смех.

В поселке теперь все знали, что старый чудак Свен живет в горах. Капитан Сплот только хмыкал в ответ на сообщения о том, что на скале возводится нечто похожее на ракету.

— Свен — выживающий из ума чудак, — говорил он сомневающимся. — Нельзя построить ракету в одиночку, не имея точных чертежей, материалов и оборудования. А у него ничего этого нет.

И поселок продолжал жить своей жизнью. Уже работал маленький металлический заводик. Правда, изделия его были убоги, но они были произведены здесь, на этой планете, и в них капитан Сплот видел то далекое, еле мерцающее будущее, которое вспыхнет светом ракет, улетающих на Эльдорадо. Да, к тому времени не будет в живых ни его самого, ни его товарищей. Ну что ж! Такова жизнь! Мы вселяем ее в своих детей, чтобы утвердить собственное бессмертие…

Геку исполнилось девятнадцать, а Свен ещё на несколько лет стал ближе к тому краю, за которым жизнь обращается в вечность. Площадка, на которой они жили, приобрела усилиями Гека благоустроенный вид. Он соорудил небольшой загон, в котором паслись прирученные им козы. По вечерам он поил отца теплым козьим молоком.

— Ты слишком много думаешь о пище, малыш, — бурчал Свен, однако пил густое, остро пахнущее молоко. Пил без наслаждения, только для того, чтобы восполнить силы и тут же вновь погрузиться в работу…

Она высилась над загоном — неуклюжая, шероховатая, сработанная человеческими руками, вобравшая в себя уйму пота и крови. Она походила на ствол исполинского дерева, наполовину срубленного молнией. Её острые края уходили вверх, стремясь сойтись в вершину, уже начертанную в воображении Свена и видимую только им одним.

Из поселка уже можно было различить странное сооружение, выросшее из скал. Капитан Сплот направлял бинокль на скалу Свена, рассматривал корявые формы корпуса и бормотал про себя:

— Нет, он не чудак, — он сумасшедший!

В тот день, когда Свен возвел верхушку корпуса, в поселке состоялся карнавал в честь открытия первой гидростанции. Свен особенно потрудился в этот день и только с наступлением ночи разрешил себе немного отдохнуть. Он присел у основания ракеты, закурил трубку и, глубоко затянувшись, пустил струю вверх, туда, где выше его головы уходила вверх неровная линия корпуса.

— Тяжелый был денек! — пробормотал он, вытягивая ноги.

Натруженные ладони его горели, и усталость медленно стекала по сильным еще мускулам, освобождая тело для отдыха.