Но его никто не стал слушать, Геалах в этот момент рассказывал что-то куда более интересное.

— Благодарим, значит, ее за помощь, поздравляем с отличным соседом и уже, между прочим, собираемся прощаться, как тут она говорит — вы, господа, наверно его знакомые, да? Раз так, не могли бы вы его при случае попросить не есть больше листья с моего спацифиллума?

Геалах сделал паузу и употребил ее на то чтобы отправить в рот еще порцию овощного рагу.

— А спацифиллум — это что? — осторожно спросила Бесс.

— Это растение, малышка, большое такое комнатное растение, у них на площадке лестничной стояло. Листья такие зеленые… Сперва мы с Мааном подумали, что совсем старуха из ума выжила, да и не удивительно, попробуй столько лет протяни. Я уже даже говорить что-то такое начал, мол, не волнуйтесь, все в порядке, мы ему непременно скажем… А Маан вдруг — раз! — и к спацифиллуму этому. А потом тянет меня за рукав и говорит — «Смотри, Гэйн, а ведь листья как будто погрызенные. И на насекомых не похоже ничуть». Гляжу — и верно, листьев не хватает, и даже как будто бы отпечатки зубов просматриваются. Человеческих зубов, я имею в виду. «Сосед он прекрасный, — говорит нам эта старуха, — Только уж будьте добры, передайте чтоб хоть стебли не ломал. У меня этот спацифиллум с Земли, матери еще принадлежал. Я уж не знаю, чего ему не хватает, витаминов, может, каких, да только надо же и растение беречь…». Тут уж мы, конечно, не медлили. Враз выломали дверь, влетели к этому соседу. А он…

— Что он? — спросила в нетерпении Бесс, не в силах вынести еще одну долгую паузу, на протяжении которой Геалах, испытывая слушателей, неторопливо ел, — Что с ним было, дядя Геалах?

Геалах хитро улыбнулся.

— А он висит на стене, уже зеленый, скорченный, размером с арбуз, наверно, и из него побеги только тянутся, как из овоща какого…

— Фу, как можно! — Кло передернуло, но Бесс лишь беззаботно расхохоталась. Довольный произведенным эффектом, Геалах улыбнулся в усы и вернулся к еде.

— Вот так бывает иногда, малышка. Смотри, будешь плохо есть, и на тебя кто-то заявку пришлет!

Маан метнул в Геалаха предупреждающий взгляд. Шутка его хоть и была невинной даже по здешним меркам, среди инспекторов имела особенное, понятное только им, значение. Геалах понял, прикусил язык. У него не было ни семьи, ни родственников, о которых Маану было бы известно, и иногда ему казалось, что в отказе Геалаха от создания собственного очага была серьезная причина. Особенная причина, которая известна лишь служащему Контроля — недоступному Гнили и в то же время настолько беззащитного перед ней…

— Ладно, мужчины, оставайтесь сидеть, а нам с Бесс есть, чем заняться, — сказала Кло, — Вы ведь не будете против, если дамы вас покинут?

— С дамами вроде вас я готов сидеть всю ночь напролет, — отозвался со смехом Геалах, и Кло послала ему благодарную улыбку. Бесс собиралась было закапризничать — Маан видел, как искривилась ее нижняя губа — но намек матери поняла и, пусть и без охоты, тоже поднялась из-за стола.

Когда женщины скрылись, Кло на кухне, а Бесс в своей комнате, Маан отчего-то ощутил что-то похожее на облегчение. Все-таки, как бы он не пытался себя уверить в обратном, его жена и дочь принадлежали к одному миру, а Геалах — к совершенно другому, и он чувствовал себя неуютно всякий раз, когда эти миры соприкасались, пусть и вскользь.

— Как ты, старик? — спросил Геалах, бросив на него изучающий взгляд, уже серьезный.

«Как Гнилец, у которого медленно отгнивает голова», — хотел было сказать Маан.

— Сносно, как видишь. От безделья скоро совсем спячу, сижу тут в четырех стенах, как настоящий пенсионер, смотрю теле, сплю…

— А рука?

— Терпимо, — кратко ответил он, машинально бросив взгляд на уродливую опухоль, сковавшую его грудь и видимую под тонкой тканью халата, — Иногда побаливает.

— Я закурю?

— Давай. Думаю, Кло не будет ругаться сегодня.

Геалах достал курительные принадлежности — сверкающую металлическую зажигалку, всегда действовавшую гипнотизирующее на Маана, и плоский портсигар, который всегда был при нем. Достал одну сигарету, наполнив на секунду воздух ароматным немного едким запахом слежавшегося табака, размял ее ловкими длинными пальцами. Геалах всегда закуривал как-то по-особенному, вкусно, отчего хотелось сглотнуть невольно выступившую слюну. В такие моменты Маан начинал жалеть, что послушался Кло и бросил курить. С другой стороны, не брось он этой пагубной привычки, сейчас, возможно, испытывал бы еще большие муки.

— Как дела в отделе? — спросил он, не выдержав. Он постарался задать этот вопрос безразличным тоном, как бы из пустой вежливости, но наедине с Геалахом ему не было нужны притворяться.

— Живем, — просто ответил Геалах, — В шампанском не купаемся, но и грехов за нами вроде не водится. А, ты же знаешь, я сейчас исполняющий обязанности начальника отдела. Мунн сказал?

Геалах произнес это так бесхитростно и просто, что Маан, уже чувствовавший, как накапливается под языком жгучая ядовитая слюна, даже обмяк.