Хольд держал наготове револьвер и по тому, как подрагивала его рука, по особому запаху пота, Маан понял, что тот лишь выжидает удобный момент, когда сможет наверняка определить в темноте местоположение Гнильца.

— Я очень давно не видел живую «четверку». Интересное ощущение. Но тут даже что-то большее. Пятая стадия?

— Да.

— Мунн был бы в восторге. Но он кормит клопов в своем кабинете, как ты понимаешь. Что это такое — пятая стадия?

— Это смерть, — ответил Маан, — И ничего больше.

Геалах кивнул, как будто уже думал об этом.

— Логично. Гниль устает любоваться своим творением и стирает его. Тебе не страшно, Гнилец?

— Нет.

Это было правдой. Пятая стадия не просто была рядом, она была уже внутри него, и все его тело было готовым распуститься бутоном. Его жизнь вот-вот должна была перейти в новое качество, о котором он ничего не знал, но которое был готов встретить. Он слишком долго его ждал. Внутри его тела действительно что-то происходило. Там что-то ворочалось, шевелилось, подрагивало. Должно быть, это ворочались на своих местах внутренние органы, лишившиеся питания и медленно отмирающие. Это ощущение не было болезненным, Маан вслушивался в него даже с какой-то долей любопытства.

Ничего похожего он прежде никогда не испытывал.

Геалах достал из кармана плаща помятую пачку, длинными ловкими пальцами вытащил из нее сигарету, размял и сунул в рот. Щелчок зажигалки выбросил на поверхность крошечный язычок пламени. Геалах с удовольствием затянулся. Маан ощутил запах крепкого табака.

— Сейчас мы так запросто сидим, болтаем… — сказал он, выпуская дым толстой густой стрелой в темноту, — А вскоре попытаемся убить друг друга, и каждый сейчас хочет верить, что повезет именно ему. Смешная ситуация. Хотя я видал и не такое…

— Не сразу. Сперва ты расскажешь мне кое-что. Кое-что обо мне. И о Гнили.

— Ого. Гнилец желает говорить… — Геалах рассмеялся, — Зачем тебе это?

— Я хочу знать, как я заболел. И из-за кого. Ты знаешь это.

— Возможно, знаю. Но ты уверен, что ты в том положении, когда можешь диктовать условия?

— Пулю в башку… — прорычал Хольд сквозь зубы, — И нечего с ним…

— Замолчи, — отмахнулся Геалах, прерывая своего подчиненного с отчетливым презрением, — Это наше дело, Хольд. Мое и его. Не лезь. Правда, Джат?

Он впервые назвал его по имени. Наверно, это что-то значило, но Маан не собирался сейчас размышлять, что именно.

— У меня не много найдется того, что я могу тебе предложить, Гэйн, — сказал он.

— Понятно. Но и запросы у меня не очень серьезны, — Геалах хмыкнул, — Давай так. Если мы схватимся и ты победишь, просто прикончи меня. Сразу. Без… мучений и всего прочего.

— Боишься боли? — Маан позволил себе намек на улыбку. Очень уж не вязалось это с образом Гэйна Геалаха, всегда хладнокровного, встречающего опасность лицом к лицу, лучшего охотника Контроля.

— Нет, — серьезно ответил тот, прикусывая сигарету, — Боюсь беспомощности. Это куда хуже.

— Я дам тебе это. Если… Если все будет так.

— Спасибо, дружище. Я знал, что тебе можно верить. Ты всегда был джентльменом. Ну и что же ты хочешь знать, мой добрый друг Гнилец?

Маан помедлил. Вопросов было много, они цеплялись друг за друга, как рыболовные крючки, и сложно было выудить из общей кучи один, самый важный.

— Когда я заболел Гнилью?

— В тот день, когда мы чистили «гнездо» под стадионом. Я думал, ты сразу почувствуешь. Хотя Мунн говорил, что это произойдет куда позже. Он умный старик, этот Мунн. С ним было приятно работать. Знаешь, никто ведь, включая его ребят в белых комбинезонах, не знал, как может почувствовать Гниль инспектор с его «купированной нулевой» — если эта Гниль вдруг оказалась внутри него.

— «Купированная нулевая» оказалась пустышкой, да? Мунн, должно быть, потеряет миллионы, лишившись своей панацеи. Нет, со мной вы справились. Вы заткнули рты всем, кто что-то знал, а мне уже никогда не выбрать на поверхность, да и кто поверит Гнильцу?.. Я не пошатну империю Мунна, его детище, Санитарный Контроль. Но после меня будут другие.

— Что за ерунда? — удивился Геалах, — «Купированная нулевая» надежна, как и сорок лет назад. Ты — единственный случай на все двадцать миллионов. И, вероятно, таковым и останешься. Не думаю, что после всего, что произошло, у Мунна останется тяга к подобным экспериментам.

Мунн. Опять Мунн.

Геалах не лгал, Маан чувствовал это. Перед лицом смерти не лгут, а Геалах явственно увидел лицо смерти и встретил ее взгляд.

Мунн.

Эксперимент.

Мунн.

Маану показалось, что мир вот-вот вновь расколется на части.

— Почему я заболел Гнилью? — спросил он, едва ворочая языком.

Геалах одобрительно кивнул. Видимо, ждал этого вопроса. Единственного верного вопроса из всех.

— Потому что это нужно было Контролю, олух. Все на этой планете так или иначе происходит потому, что это нужно Контролю. Уж ты-то, старина, давно мог это понять. В тебя ввели сыворотку. Специальный биологический агент, разработанный в лабораториях старика. Довольно простая вещь. С научной точки зрения — ничего сложного, но раньше подобных опытов не проводили. Не было добровольцев. Да и ты пошел не по собственной воле…