— Поговорить? О чем, Гэйн? Посмотри на меня внимательнее. О чем ты хочешь со мной поговорить? О том, как мне хорошо будет у Мунна? Ты пришел передать приглашение? Поздно, старик. Опоздал. Я всегда знал, что тебе рано идти в начальники отдела. Упустил меня. Бездарно. Хольда и Тай-йина я кончил по пути. Придется набирать новых ребят, пожалуй.

Долговязый инспектор хмыкнул в усы.

— Значит, они были слишком медленными. Это к лучшему. Я бы рано или поздно выгнал их, как минимум Тай-йина. Его смех действовал мне на нервы. А у Хольду всегда не хватало мозгов. Новый отдел будет сильнее и дисциплинированнее. Ты распустил ребят за столько лет.

— Теперь это твоя проблема. Ты хотел мне что-то сказать, Гэйн? Только помни, я уже не Маан. Нервная система, помнишь?.. Я Гнилец. Ты уверен, что хочешь со мной говорить?

— Я уже говорю с тобой. И ты Маан, мой старый друг, которого я знаю двадцать лет.

Маан развел руки, позволяя Геалаху увидеть его новое тело целиком. Но у того всегда были крепкие нервы — Геалах сглотнул, выругался под нос, но не отступил.

— Я чудовище, Гэйн, и ты видишь это не хуже меня. Чудовище из того рода, который ты поклялся истреблять любой ценой. Или твоя клятва уже не в силе? Если бы Кло не позвонила… Черт возьми, может я сожрал бы их обеих — и ее и Бесс?..

Геалах качнул головой.

— Кло не звонила.

— Что?

— Уже неважно. Ты в первую очередь мой друг, Маан. И я прошу тебя не делать того, что ты собрался. Оттуда не будет возврата, сам знаешь. Ушедшие вниз никогда не возвращаются.

— Я близок к третьей стадии. Тут мне нечего делать. И ты будешь выглядеть идиотом, если постараешься меня переубедить.

Геалах выставил перед собой ладони в нарочито мирном жесте.

— Послушай меня. Послушай старика Гэйна, а потом скажешь. У меня есть слово Мунна. Слово Мунна, понимаешь? Ты не обычный Гнилец. Ты…

— Особый случай? — он захохотал.

— Слишком особый, — твердо ответил Геалах, — С тобой случилось несчастье и единственное, что сейчас интересует Мунна — понять, как это произошло. Чтобы спасти тебя. И других, если этот случай окажется не единичен. Представляешь, сколько жирных хитрых ублюдков из Совета Координаторов и министерств сейчас трясутся на своих морщинистых задницах? Их панацею отменили. Железная гарантия уже не такая железная. Нам надо понять механизм. Мунн гарантирует лично — с тобой будут обращаться как с человеком. Никаких операций, никакой вивисекции.

Маан замер, поглядывая на отворившийся темный зев, ведущий в сырую темноту. Это было просто — сделать небольшой шаг и закончить этот разговор, непонятный и странный.

Геалах расценил его молчание по-своему.

— Я могу позвонить сейчас Мунну и он подтвердит лично. Хочешь?

— Не стоит. Значит, я буду жить как человек?

— Насколько это возможно, конечно. Сам понимаешь, со свободным перемещением будет сложновато. Но да, мы предпримем все меры чтобы ты не чувствовал неудобств. Ты не будешь лабораторной мышью, если ты это хочешь услышать. Мы изучим твой случай болезни. И, если ее можно остановить или обратить вспять, мы сделаем все, что зависит от Санитарного Контроля.

— Так для этого вы штурмовали мой дом, обкладывали как зверя? — Маан осклабился, с удовольствием заметив, как у Геалаха дернулось веко, — Вы хотели передать предложение Мунна?

— Извини. Ты же должен понимать. Мы не были уверены, что твоя психика еще адекватна. Мы должны были быть уверены в том, что ты не скроешься.

— Проще говоря, задавить, как обычного Гнильца, а потом уже передать предложение? Да, в этой ситуации мне было бы сложно отказать, пожалуй? Не говори, понимаю. А стреляли в меня почему?

— Кулаки, — зло сказал Геалах, — Безмозглы, как и все исполнительные механизмы. У них был приказ применять оружие лишь в крайнем случае, для самозащиты. Должно быть, не выдержали нервы. Для них любой Гнилец — мишень. Я разберусь с ними сам.

— Правдоподобно.

— Это правда. Иначе я бы не стоял здесь сейчас, один и без оружия. Я пришел говорить, Джат. Не дать тебе совершить шаг, после которого уже не будет возврата. Ты не выживешь там, внизу. Не выживешь как человек.

— Раскрой глаза. Я давно уже не человек.

— Вздор. Тебе пришлось нелегко, но внутри ты такой же человек, как и прежде. Пока еще. Оторвавшись от общества, замуровав себя в толще камня, в вечной темноте, ты начнешь разлагаться куда стремительнее. Ты быстро потеряешь рассудок и уже не будешь отличаться от тех Гнильцов, которых сам когда-то ловил. Ты убьешь себя. Понял?

— А ты, значит, пришел чтобы меня спасти?

— Да. Ты нужен нам, мне и Мунну. И своей семье.

— У меня нет больше семьи.

— У тебя прекрасная жена, которую зовут Кло и которая любит тебя. И четырнадцатилетняя дочь Бесс, которой без тебя тоже будет тяжело. Не бросай их.