много сюрпризов, не смертельных, но весьма болезненных. Чем больше

инвалидов увезут в Германию, тем быстрее немцы поймут, что здесь им не

курорт.

Договорились с капитаном, что сегодня, я помогу им перейти линию фронта.

Пока к себе в отряд, а оттуда они уже сами пойдут, куда им надо. На улице

раздались выстрелы и крики, а затем, сочный русский мат. Я про себя ехидно

улыбнулся, вот так ребята. На войне нельзя недооценивать и переоценивать

врага, плохо кончается. Вместе со всеми вышел на улицу и через несколько

минут увидел, как всю четвёрку ведут к зданию. Кроме бойцов группы

Медведева, там был и десяток конвоя с винтовками. У некоторых из

Медьведевских разведчиков, были хорошие такие синяки на пол лица, а один

шёл только поддерживаемый товарищами. Немецкий диверсант, сверкал

единственным синяком на скуле, в остальном был, не пострадавший.

Я скользнул к нему поближе и услышал, как он тихо матерится по -

польски. О, целый польский шляхтич к нам пожаловал, наверняка

Бранденбург - 800.

– Приветствую пана! Какими судьбами в наших краях пан ... – спросив на

польском, взглянул я на него вопросительно.

Тот презрительно скривился и отвернулся.

– Ну, раз сиятельный пан, не хочет назвать своё имя, будем звать его Яцек

(цветок гладиолуса) Оборваныш, или Гавел (петух) Общипанский! Какое

имя, больше нравиться, пану диверсанту?
– нагло уставился я, в глаза нацику.

– Да ты .... - и тут я услышал целую историю, какой я редиска и т.п. В

некоторых местах, я не сдержавшись стал хохотать, а Кузьма Фёдорович

меня поддерживать. Видя, что на меня это не действует, а остальные его не

понимают, он плюнул мне на ботинок и отвернулся, а я обиделся.

Какая то польская, диверсантская шваль, плюнула на мои новенькие, ни разу

до этого не надеванные ботиночки! Да он щас, мне мордой лица, свой

плевок вытрет.

– А вот это Эгидиус (молодой козёл), ты зря сделал! Оскорблять так казака,

себе дороже - зло ощерился я, глядя на плевок на моём ботинке - Придётся

пана диверсанта, из Бранденбурга - 800, немного поучить, простым правилам

приличия! Развяжите его и сделайте нам круг, только держите его на

прицеле, а то этот трусливый пшек, ещё убежит со страху!

Остальные попытались возразить, но я зло гаркнул: - Быстро!

Видимо, столько злости и властности было в моём крике, что поглядывая

друг на друга, все встали в круг, диверсанта развязали и он, массируя

запястья, с насмешкой поглядывал на меня.

– Как будешь готов, нападай!
– сказал я ему, сняв кепку и куртку. Сам замер,

прикрыв глаза и готовясь к бою. Собрав все чувства в кулак, стал ждать.

Вот он, очень быстро, прыгнул ко мне и попытался ударить ногой и сразу

локтем, красивая связка и явно отлично отработанная, но я просто отшагнул

и уклонился, снова замерев, ожидая новую атаку, и она последовала

незамедлительно. Удары посыпались, один за другим, поляк взвинчивал

темп, наверно со стороны, мы смотрелись размытыми фигурами, но я просто

уходил от соприкосновения, для меня, он двигался слишком медленно. Я

ждал момента, для нанесения всего одного удара и дождался. Вот он чуть

провалился и открыл мне правый бок, за что тут же был наказан. Всего один

точечный удар и диверсант упал на колени, не в силах подняться, да это

очень больно. Из его горла пошла кровь и через минуту конвульсий,

диверсант замер. Все смотрели на меня, ошарашенно.

– Зачем, ты его убил?
– спросил майор.

– Я его, не убивал. Через пару часов очухается, только ссать пару недель,

будет кровью. А нефиг плевать на ботинок, целого Командира

партизанского отряда! Если все кому ни лень, будут плевать мне на ботинок,

ни один боец меня уважать не будет. Какой я тогда командир? То - то и оно!

Только так и никак иначе - самоуверенно произнёс я и для понтов, провел

связку ударов ногами из Тхэквондо и закончил всё вертушкой в стиле Жан -