ярким солнцем на полянке. Янка легла рядом со мной на бочок и подперев

голову рукой, смотрела на меня.

Я зеркально повторил её позу и тоже стал смотреть ей в глаза. Когда мы

начали целоваться, я не понял, возбуждение захватывало меня всё больше и

больше, чувствуя, что ещё чуть - чуть и всё случится, попытался

остановиться, но Янка, так посмотрела на меня, что я махнул рукой. Пусть,

что будет, то и будет.

И я у Янки, и она у меня, в этой жизни, мы стали первыми друг у друга.

Краем глаза, заметил какую - то суету, слева от нас метрах в двадцати, но

сразу плюнул и продолжил, потом разберёмся. Искупавшись в озерке и

обсохнув, пошли в лагерь, держась за руки и время от времени

останавливаясь на объятья и поцелуи. Незабываемое чувство

всепоглощающего счастья охватило нас, мы были ему искренне рады, в

юности всегда так, мелочь может принести такую гамму чувств и

переживаний, что в старости не вызовет даже мимолётной эмоции на эту

мелочь. А сейчас, нас обоих захлестнуло самое прекрасное чувство на свете,

взаимная любовь. И мы были готовы поделиться ей со всеми, абсолютно

безвозмездно, то есть даром. Совершенно при этом забыв, что кругом идёт

война и другим может быть очень больно, от нашего счастливого вида. Но

юность, она беспечна и не замечает такие мелочи, расплата за такие моменты

бывает очень жестокой. Вот и мы не заметили, какими глазами смотрела на

наше возвращение в лагерь Маша, а зря. Очень даже зря, то что случилось

потом...

Впрочем, обо всём по порядку. Обед прошёл весело с шутками, все уже

перезнакомились и народ, перестал пугаться генерала и дивизионного

комиссара, которые тоже оказались и любителями пошутить и мастерами

розыгрыша. Дивизионный комиссар, уже успел со всеми побеседовать и

убедиться, в высоком моральном уровне моих бойцов. Генералу, понравилась

продуманность и организованность лагеря и оборонительных сооружений.

Он даже успел, всё обойти и посмотреть вместе с Егором. Егор, сначала

робевший в общении с генералом и старавшийся общаться строго по уставу,

в конце концов, заговорил нормальным человеческим голосом, а выслушав

несколько советов от генерала, по улучшению обороны лагеря, проникся к

нему огромным уважением. Говоров, ставший последнее время моим не

видимым телохранителем, сообщил, что к моему телу пытался пробиться

старший лейтенант, но он его временно отговорил, что бы так сказать, не

мешал процессу. Я после этих слов, так на него глянул, что он чуть не

подавился котлетой и отрицательно замотал головой.

– Никому командир и сам, ничего не видел!
– прожевав, сообщил старшина.

– Вот и пусть, никто не знает - посмотрел я на старшину и тот согласно

закивал головой.

Закончив обед, я сам подошёл к старшему лейтенанту и спросил:

– Искали, товарищ старший лейтенант?

– Искал. Давай по именам, если ты не против?
– посмотрел на меня Яков.

– Не против - легко согласился я.

– Ребята говорят, да и ты докладывал, у тебя пушки есть?
– заинтересованно

спросил он.

– Есть и много! Почти двести штук, а если миномёты добавить, то и все

триста стволов будет - равнодушно ответил я - послезавтра у нас

спланирована акция, захват здания бывшего МТС. Там сейчас немцы место

сбора и ремонта вооружений создали, вот хотим уже отремонтированное у

них конфисковать и наших пленных освободить. Там тоже пушек и

миномётов богато, только нет у меня, артиллеристов. Хотел их в Брянске, из

окруженцев набрать, да сам еле убежал, а тут где их искать? Только лагерь с

военнопленными освобождать, только не пойдут ведь ко мне, я же пацан. Вот

ты бы, пошёл ко мне?
– с иронией посмотрел я на него.

– Я то, как раз и хочу, к тебе попроситься. Возьмёшь, к себе в отряд?

Согласен, даже рядовым артиллеристом - посмотрел на меня с надеждой,

Яков.

– А, э-эх. Да уж! Огорошил. Уверен? Ты ведь, не простой старший лейтенант!

– Уверен! Я должен кровью смыть. Доказать ...

Я положил ему руку на плечо и сказал:

– Мне ты уже всё доказал. Назначаю тебя начальником, всей артиллерии