Подопечная появилась в поместье через неделю. К тому времени Гришаев успел уже обжиться, освоиться и составить кое-какое представление о хозяине и постояльцах. Девчонка была красива той идеальной красотой, которая Гришаеву никогда не нравилась. Ладная фигурка, длинные ноги, натуральный блонд, смазливая мордашка – одним словом, ожившая кукла Барби. Мозги, скорее всего, тоже как у Барби. А как же иначе при таком-то типаже? Похоже, проблем с подопечной не избежать.

Он как в воду глядел, когда предсказывал проблемы. Неприятности начались в первую же ночь, сразу после званого ужина в честь новообретенной внучки. На ужине Гришаев расстарался, рассказал все страшилки, какие только знал о здешних местах. Преследовал он при этом одну конкретную цель, хотел, чтобы девчонка испугалась как следует и поменьше шастала по окрестностям. Выступление удалось, отчасти благодаря его ораторскому мастерству, отчасти из-за того, что рассказ удачно совпал с природными катаклизмами в виде небывалой грозы. А тут еще колокольный звон, который гости, с подачи господина Иванова, тут же приписали Гришаеву. Со звоном еще предстояло разобраться, но в остальном все вышло как нельзя кстати. По глазам подопечной было видно, что она впечатлена и напугана.

Ночь Гришаев провел на боевом посту, засев в кустах сирени поблизости от гостевого крыла. С мокрых веток ежесекундно капало за шиворот, поэтому риск заснуть от безделья сводился к нулю.

События начали развиваться ближе к утру. Окно девчонкиной комнаты, больше похожее на дверь, тихонечко распахнулось, выпуская наружу весьма колоритную особу. Поначалу Гришаев подумал, что это сама девчонка собралась на прогулку, но потом присмотрелся и от первоначального предположения отказался. Дамочка, выбравшаяся из окна, выглядела сущим привидением: развевающийся балахон, распушенные черные волосы, точно белилами подведенное лицо. Выйдя из комнаты, дамочка остановилась, прижалась руками к стеклу и завыла замогильным голосом. А потом раздался истошный девчонкин визг, и привидение резво так метнулось прочь от дома. Гришаев рванул следом, но в наползающем со стороны озера тумане ночную гостью упустил. Времени на розыски было мало, потому как ему еще предстояло заскочить к себе, спешным порядком переодеться в пижаму и спуститься на первый этаж к опочивальне подопечной.

У закрытых дверей опочивальни уже суетился верный рыцарь Оленин. Суетиться-то суетился, но открыть запертую дверь никак не решался. А девчонка тем временем замолчала, и тогда уже Гришаев не на шутку испугался. Еще не хватало в первый же день потерять клиентку. Дверь с петель он снес, вот только плечо после этого еще долго ныло.

Девчонка оказалась жива-здорова, только изрядно напугана. Ну так ничего удивительного, если принять во внимание, что ночная гостья представилась Настасьей-утопленницей. Вот оно, кажется, и начинается. Кто-то его подопечную пытается запугать. Знать бы еще, кто и с какой целью.

Оказалось, что его присутствие в опочивальне лишнее, оказалось, что Оленин готов прекрасную даму защищать собственными силами. Даже готов предоставить ей свою комнату. Даме бы отказаться, ведь приличная же с виду девушка, а она согласилась, оправдала загодя составленное о ней мнение. Кукла Барби, безмозглая, слыхом не слыхивавшая о морали... Ну да ладно, не таких доводилось опекать.

Мнение о девчонке изменилось на следующий день, когда эти отморозки, Колян с Толиком, зашвырнули в озеро несчастного товарища Федора. Гришаева тогда на причале не было, а когда подбежал, оказалось, что все стоят, точно стадо баранов, и наблюдают, как пацан тонет.

Все, да не все. Девчонка не стояла, как была в одежде, так и сиганула в воду. Пришлось следом, потому как он за ее охрану деньги получает, и немалые. А она, дуреха, глубоко ушла. Он тогда не на шутку за нее испугался, выловил из воды уже полудохлую. Его бы воля, собственноручно утопил за такую самодеятельность. Но, с другой стороны, сравнивать девчонку с куклой Барби расхотелось. Не всякий мужик отважится вот так, очертя голову, незнакомого пацаненка спасать...

Было и еще кое-что, одна маленькая деталь. После разговора с дедом на девчонкином пальце оказалось весьма любопытное колечко. Выглядело колечко очень солидно и наводило на размышления о том, что дед внучку решил приблизить и облагодетельствовать. И, возможно, все ее проблемы имеют под собой вполне материальную базу – финансовую.

В тот день Гришаев окончательно понял, что работа предстоит серьезная. Во-первых, угроза девчонкиной жизни была вполне реальной и исходила не от какого-нибудь призрака, а от кого-то из постояльцев, а во-вторых, сама она оказалась девка не промах. Такие умеют попадать в неприятности.

С неприятностями он не ошибся. Неприятности начались в ту же ночь. Гришаеву повезло, что новая девчонкина комната соседствовала с его собственной и не было нужды всю ночь сидеть в кустах, достаточно лишь немного приоткрыть балконную дверь.

Сначала он услышал что-то вроде плача и решил, что вчерашняя дамочка снова решила нанести его подопечной визит. Он уже сунулся было на балкон, да вовремя остановился, замер на пороге. Послышалось шлепанье босых ног, а потом на балкон вышла девчонка, свесилась через перила, с кем-то поговорила вполголоса. Гришаев, как ни старался, не мог расслышать, с кем именно. А потом случилось непредвиденное: девчонка, как была в наброшенной поверх ночной сорочки кофте, сиганула вниз. Вот просто взяла и спрыгнула...

Гришаев тихо выматерился, бросился за ней. Да куда ему, он же не человек-паук и не женщина-кошка, он по карнизам скакать не обучен! Нет, он, конечно, спустился, по водосточной трубе, но было уже поздно. Девчонки и след простыл.

Ох, как же ему тогда было паршиво, какими только словами он себя ни костерил, пока метался в темноте в поисках этой ненормальной. И ведь хрен бы нашел, если бы не случай.

Он стоял на дороге, зажатой между озером и Настасьиной топью, растерянный, точно он никакой не профессионал, а бестолковый мальчишка-новичок, весь мокрый от пота и от росы, когда всего в нескольких метрах от себя услышал крик. Кричала Алевтина, сначала испуганно, а потом как-то обреченно. Хорошо, что кричала – он хотя бы понял, в какую сторону бежать.