– Умопомрачением? – повторил Егор и сжал Алину руку чуть сильнее. – У меня не было никакого умопомрачения, я все вполне отчетливо осознавал.

– А я нет! – отрезала она. – Я была не совсем адекватна и к тому же пьяна. Пойдем, Егор. Нас, наверное, уже заждались.

Они молча шли за Гришаевым: сначала по песчаной дороге, той самой, по которой Але уже довелось ходить этой ночью, а потом сошли в мокрую от росы траву. Вот почему у Гришаева промокли сандалии – от росы.

Злые голоса они услышали раньше, чем успели рассмотреть Николая и Толика. Кажется, в ожидании подкрепления парни о чем-то спорили, но не громко, до хрипоты, как привыкли, а приглушенным шепотом, наверное, из уважения к сидящему у старой вербы человеку. Аля не могла видеть лица деда, но, чтобы понять, что он мертв, ей этого и не нужно было. В неподвижном утреннем воздухе витало что-то едва уловимое, но явно относящееся уже не к миру живых.

– Не прошло и полгода! – Толик бросил на Гришаева злой взгляд. – Димыч, ну ты, блин, пошел за подмогой! Мы с Коляном, конечно, люди бывалые, но два трупа за сутки – это уже явный перебор даже для нас.

– Заткнись, – Николай дернул товарища за рукав, посмотрел на Алю внимательным и чуть тревожным взглядом, а потом вдруг сказал: – Зря вы пришли, Алевтина. Мы бы тут как-нибудь сами управились.

– И как ты собираешься тут управляться? – Толик нервно крутнулся вокруг своей оси. – Ты что, следак? Или, может, доктор? Я вообще не понимаю, на кой нам сдался весь этот геморрой, – он бросил испуганный взгляд на тело Алиного деда и перешел на злой шепот: – Мы с тобой, Николай, ученые. Повторяю, ученые! И не хрен тут в детективов играть! Я вообще считаю, что места здесь гиблые, – еще один взгляд, теперь уже в сторону озера, – и нечего нам с тобой тут делать!

– Вот именно потому, что мы с тобой ученые, мы и обязаны остаться, чтобы довести начатое до конца, – так же шепотом огрызнулся Николай.

– Начатое мы можем и в другом месте до конца довести, – буркнул Толик и отвернулся.

– Эй, фольклорист, иди-ка сюда! – Пока экологи препирались, Егор подошел к вербе и сейчас внимательно изучал что-то в высокой траве. – Глянь, что я нашел.

Аля тревожно замерла в нескольких метрах от неподвижного дедова тела, вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть, что же такое нашел Егор.

– Видишь – трость! – Егор с легким превосходством посмотрел на Гришаева. – Как думаешь, что это может означать?

– И что это может означать? – в тон ему спросил фольклорист.

– Это, хоть косвенно, но все же свидетельствует о том, что Игнат Петрович пришел на берег озера самостоятельно.

– А дальше?

– А дальше всякое могло случиться: инфаркт, инсульт или...

– ...Василиска увидел, – зловещим шепотом оборвал его Толик. – Ну, как тот мужик, которого мы с Коляном вчера нашли. Или как там по легенде? А, Димыч? – он посмотрел на Гришаева. – Кто кого должен первым увидеть?

– Считается, что взгляд Василиска для человека смертелен, что от взгляда его человек каменеет и погибает в жутких мучениях.

– О, про мучения это ты точно заметил! – Толик невежливо ткнул пальцем в сторону тела. – Ты видал выражение его лица?

– Видал, – Гришаев кивнул.

– А мы с Коляном вчера еще одно похожее лицо видели. Не лицо, а каменная маска. Может, и в самом деле закаменели они от этого змея?

– Не говори глупостей! – Николай снова, на сей раз гораздо сильнее, дернул его за руку, виновато посмотрел на Алю: – Алевтина, простите, ради бога, этого балабола. У вас горе, а мы тут устроили балаган.

Аля не нашлась, что ответить, лишь рассеянно кивнула. По поводу случившегося она не испытывала никаких чувств, кроме страха, граничащего с паническим ужасом. Два человека погибли, да и сама она лишь чудом осталась жива, а конца и края этой жуткой истории про змея не видно. Ох, кажется, попала она из огня да в полымя. Бежать бы ей отсюда со всех ног. Вот только некуда. Да и неловко как-то, все-таки не чужой человек умер. Наверное, надо как-то помочь Елене Александровне с похоронами...

Подойти к телу деда Аля так и не решилась. Прав Николай, незачем ей было приходить, пользы от нее никакой, только хлопоты. Вон Егор то и дело посматривает в ее сторону, наверное, опасается, как бы она не бухнулась в обморок и не пришлось еще и с ней возиться. Она не бухнется, она сильная, но ведь остальные-то об этом не знают. Ничего, она постоит, подождет...

Ждать пришлось недолго, всего через каких-то полчаса на берегу сделалось очень многолюдно. На обшарпанном милицейском «уазике» приехал всклокоченный со сна молоденький участковый. Пошатываясь и вытирая батистовым платочком совершенно сухие глаза, прибыла Елена Александровна. За ней, скорбно причитая, прибежала домработница. Еще через минут пятнадцать к компании страдающих и любопытствующих присоединилась чета Ивановых. В отличие от расстроенного супруга, Эллочка выглядела совершенно спокойной, может, лишь самую малость раздосадованной. Понять ее можно было легко: отдых еще только начался, а гостеприимный хозяин так некстати умер. Самыми последними приехали криминалисты из райцентра, разогнали зевак, взяли в оборот свидетелей, то есть Гришаева, экологов и Алю с Егором. Старый, явно пенсионного возраста следователь с расспросами особо не усердствовал, то ли уже решил, что смерть хозяина Полозовых ворот произошла по естественным причинам, то ли приберег допрос с пристрастием для лучших времен. В любом случае Аля чувствовала к нему благодарность, потому что оставаться на озере не было никаких сил. Несмотря на все треволнения, а может, именно из-за этих треволнений спать хотелось так сильно, что один раз, чтобы не отключиться окончательно, ей даже пришлось умыться прохладной озерной водой, поэтому, когда следователь позволил свидетелям разойтись, вздохнула с облегчением.

Они с Егором уже шли в сторону поместья, когда увидели неспешно катящуюся вдоль озера бричку с запряженной в нее Звездочкой. На козлах сидел незнакомый Але мужик.

– Где покойник? – спросил он и размашисто перекрестился. – Куда ехать-то?

– Вы за Игнатом Петровичем? – Егор смерил мужика неприязненным взглядом.

– Ну дык, – тот кивнул патлатой головой, – участковый сказал, что машиной к тому месту не подъехать, вот и велел на лошади, – он неожиданно зло огрел Звездочку вожжами.