— Я ведь предупреждала, чтобы ты не выходил на берег, — проговорила Анни запыхавшимся голосом. — Плавал бы там в воде, так был бы сейчас куда счастливей. Ведь здесь на берегу нет ничего. И никого нет.

Уолеви Тёрхеля все еще лежал на животе; казалось, что он изучает песок. Девочки даже подумали, что он о них просто забыл. Но вот Тёрхеля, пыхтя и сопя, поднялся на ноги и, весь красный от ярости, уставился на Анни:

— Ага, значит, тут никого нет! А вы что же, привидения, или как?

— Вот именно, — ответила Анни. — Мы самые настоящие привидения. Меня зовут Эдельхайд.

Уолеви Тёрхеля разразился сердитым хохотом:

— Хе-хе-хе-хе! Хох-хох-хо-о!

Вдоволь нахохотавшись, он перевел дух и обрушился на них с руганью:

— Я ведь сто раз говорил что сюда нельзя приходить чужим детям… Я ведь говорил что на этих берегах не потерплю чужих выродков… я ведь говорил что заплатил за все за это большие деньги и что сюда запрещен вход всяким соплякам и мокрохвосткам здесь нельзя пачкать берега и загрязнять воду… Я ведь говорил что сюда нельзя никого приводить! Никого и ничего!

Бегая взад и вперед по песчаному берегу, он продолжал изрыгать ругательства:

— Проклятье… Приходят сюда всякие вонючки, скоро вся волость прибежит, все только и мечтают захватить мое озеро… Чер-р-т… Того и гляди, весь сельский приход тут соберется…

Уолеви Тёрхеля так кричал, что пот струился с него градом. Он был страшен в своем гневе. Но удивительное дело: девочки его уже нисколько не боялись, не трусила даже Майкки. Они смотрели на него со спокойным любопытством и удивлением. Анни даже надоела его брань, и она несколько раз нетерпеливо выкрикнула:

— Да перестань же. Смотреть на тебя противно. Возьми свой матрас и плыви себе дальше. Ничего плохого мы тебе не сделали, и это так же верно, как и то, что имя мое Эдельхайд.

Но в этот момент Уолеви Тёрхеля заметил приготовленные девочками сучья и шишки. Он с яростью стал швырять их под ближайшее дерево.

— Растаскиваете чужое добро! — кричал он. — Кто вам позволил собирать дрова в моем лесу?! Готовы обобрать человека до последней ниточки! Камня на камне не оставят, ни травинки ни хворостинки!

Когда он перекидал весь хворост и все до единой шишки, то сразу как-то сник, схватился руками за голову и закричал тонким, плаксивым голосом:

— Жена! Жена! Помоги мне… На помощь, здесь воры…

На крик со стороны сада появилась худенькая женщина. Она бежала легкой трусцой. Голова ее была плотно повязана платком, а на руках были варежки. Она остановилась рядом с девочками и, тяжело дыша, смотрела на мужа, который рвал на себе волосы: потом он побежал к воде и плюхнулся на резиновый матрас. Он греб руками и жалобно выкрикивал:

— Все можете уносить! Все! И золу из печки тоже уносите!

— Что здесь происходит? — спросила госпожа Тёрхеля, с недоумением глядя на девочек. — Я там пчелами занималась. Стоит только отвернуться, как тут же явятся непрошеные гости и начнут воровать. Какие невоспитанные дети! Никакого понятия о приличном поведении. Должно же у человека быть хоть какое-то понятие. И кто только вас воспитывает?

— Смотря кого, — ответила Анни. — Меня, например, королева Элизабет и император Фредерик.

— Да ну? Ха-ха-ха! — презрительно рассмеялась госпожа Тёрхеля. — Уходите отсюда прочь!

Анни порядком надоело слушать ее брань.

— Уважаемая госпожа, ваше поведение ниже всякой критики. За свое поведение вы получаете четверку [5] , и то с натяжкой, — с достоинством произнесла Анни. — Будьте добры, прочитайте книгу Мими Миндербиндер «Как себя вести образованной женщине». Издано в 1904 году.

Госпожа Тёрхеля буквально поперхнулась от изумления. Она даже не нашлась что ответить этой дерзкой девчонке. А Анни и Майкки тем временем одевались не спеша, как взрослые дамы. Пора домой.

Они шли по лесу с величайшей осторожностью, стараясь ступать так, чтобы даже веточка не хрустнула у них под ногами. Вдруг, чего доброго, Уолеви придет в голову мысль отправиться за ними в погоню. Или госпожа выпустит своих пчел?

— А что, если Тёрхеля выстрелит нам в спину? — прошептала вдруг Анни, словно рассуждая про себя.

При этих словах девочек словно ветром подхватило. Они бежали мимо косматых елей, продирались через колючий можжевельник, перепрыгивали через кочки и пни… Даже выбравшись на дорогу, они продолжали бежать во весь дух, поднимая легкую пыль. Анни совсем позабыла про букет цветов, который собиралась нарвать для матери, и остановилась только возле самой реки. Они уселись на бережок отдохнуть, взмыленные и запыхавшиеся.