– Предав заслужить прощения? Хочешь ли ты в очередной раз подняться на головах других?!
– Голос пронзил его голову острой болью, отчего он схватил ее обеими руками.

– Это не люди! Не надо их жалеть! Они не достойны прощения! Не в моих силах остановить их, и противиться им. Они теперь решают, кто будет жить, а кто умрет. Они решают, что будет с нами, они возомнили себя Богами! Они убивали и Богов, Вас, истинных богов. Только в Вас верую и уповаю на Вашу милость.

– Но ведь ты один из них?

– Да! Я такой же выродок! Убейте и меня первым! Я предал свой народ! Я его продал за... за вот это все!
– Тимур соскочил с ретивостью не свойственной тучным людям, срывая с себя золотые украшения, часы, бросая на пол содержимое портфеля.

– Но почему я должен убить их? Люди грешны, алчны, злы. Люди убивают себе подобных ради забавы, ради своей гордыни, злата, власти и оных благ. Почему я должен убить только их?

– Тогда убей всех. Создай мир заново, светлый, чистый, лишенный лжи и мерзости людей.

– Тогда этот будет мир без людей.

– Если Вы ничего не сделаете, мир скоро погибнет. Я знаю это. Скоро, очень скоро целые города и страны будут стерты с лица земли - те!
– Тимур повысил голос, - кто не подчинились. Нашу страну уже давно продали. Продали через тридцать лет после революции. Я продал!

– Если ты видишь свои ошибки, почему ты не хочешь ничего изменить?

– Думаете, я не хочу? Я хочу, я пытаюсь всеми силами. Но люди привыкли, их ничего не волнует, не волнуют те идиоты, которых я набрал специально, чтобы показать весь гротеск ситуации, но всем наплевать. Этих коров интересует только корм и их стоило - и все!

– Но они счастливы, почему мы должны лишать их счастья?

– Счастье жить как скотина? Я молю Вас! Молю о помощи, молю о возмездии! Начните с меня, я готов!
– Тимур вновь опустился на колени, он был готов принять смерть первым, страха не было.

Лю молчал. Черные, как смола глаза, светились ярким черным светом, заполняя комнату мглой. Вот уже потерялись очертания солнечных стрел, перестал проглядываться потолок.

– Жди третьей луны, - Голос молниеносно влетел в Тимура, и он потерял сознание.

Рашид и Лю сидели в ресторане. Народу было не много, скучающие официанты тихо перешептывались, глядя на странных посетителей. За окном солнечный день сменялся хмурой серостью, небо вот-вот готовилось обрушить на город тонны воды. Яркая вспышка молнии осветила зал ресторана, светильники заискивающе заморгали, приветствуя свою богиню. Глухой удар грома заставил окна старого здания завибрировать басами громовой вальс. Люди на улице спешили закончить свой бег, чтобы не попасть под дождь.

Наконец принесли заказ. Рашид принялся за еду, без удовольствия, он уже давно потерял аппетит, и ел только по необходимости. Лю устало смотрел в свою тарелку и что-то чертил вилкой красным соусом на тарелке. В итоге получились белые иероглифы на красном, как кровь фоне, но в тот же момент соус стер зыбкие начертания. Лю налил себе чая и стал медленно пить.

– Как мы объясним наш контакт с перерожденцем?
– спросил его Рашид. Лю молчал, он был поглощен созерцанием дешевого белого фарфора из страны Драконов с нанесенным ликом Пророка.

– Нам не нужно ничего объяснять. Если Комиссия поднимет этот вопрос, то он сам к нам обратился, пока права на обращения у нас никто не отбирал, - ответил ему Лю, поставив чашку в блюдце. Он взглядом смерил заинтересованные их разговором лица официантов, севших за соседний столик и делающих вид непринужденной беседы. Официанты на секунду замолчали и, уставившись в пол, встали и вышли из зала.

– Может и так, но проблем это нам прибавит.

– Проблемы у нас с тобой посерьезней сейчас. Удалось что-нибудь выяснить по поводу взрыва в туннеле?

– Официальная версия говорит о землетрясении, но никто не смог уловить этого случайного события. Акватория пролива хорошо охраняется, Диме не удалось пробиться, не применяя силы. А силу мы применять уже не имеем права. Я вообще не очень понимаю, в чем наша задача сейчас состоит.

– Ты задаешь хорошие вопросы. Я и сам их задаю себе. Перед этим сеансом мы долго обсуждали это с Николаем, но не пришли так или иначе к одному знаменателю. Ты в курсе, что наш последний отчет запретили опубликовывать в прессе?

– Это по поводу первой интервенции и революции? Я думал, что его уже давно издали. Странно, откуда пришел запрет?

– Официально от Совета, но как намекнул Третий Советник, на них сверху сильно давят, требуют прекратить Эксперимент.

– Лю, поправь меня, если я ошибаюсь. Они хотят приостановить Эксперимент?

– Нет, речь идет именно о полном закрытии. Правительства Большой двадцатки приняло решение о запрете публикаций работ об Эксперименте. Предыдущие работы также изымаются. Это мне сообщили люди Первого секретаря партии. Моя Родина не голосовала за это решение.