На следующий день после памятной ночи, отряд лейтенанта Козлова приехал в поселок. В живых там остались только дети и небольшая часть стариков. Они прятались в дальних домах. Некоторые дома сгорели дотла, а на центральной площади все было усеяно трупами расстрелянных женщин, трупами боевиков, с перегрызенными глотками. Никто из живых ничего не помнил, только по смутным обрывкам лейтенант смог составить картину происходящего, но его рапорт, как и предыдущий, начальство настоятельно рекомендовало уничтожить, чтобы не раздувать излишние суеверные страхи в людях.

– Это здесь, - сказал Дима, и остановил черную колесницу около подъезда.

– Не будешь подниматься?
– спросил его Владимир.

– Думаешь, она меня вспомнит?

– Знаешь, я бы не хотел, чтобы Николай ей своим методом память ввернул, - тихо проговорил Владимир, - это будет тяжело для нее.

– Ты к ней привязался, я смотрю, - пробасил Дима и дружелюбно хлопнул Владимира по плечу.

Владимир мрачно посмотрел на Диму.

– Ты главное это Николаю не говори.

– Я и не собирался, но не думаю, что он чего-то не знает, все и так понятно. Главное, чтобы эти не догадывались, - сказал Дима и ткнул пальцем в небо.

– Про Олега слышал?

– Да, им теперь с Рашидом на Совете отчитываться. Плохо все закончится, чую, что прикроют нас опять.

– Не будем загадывать. А кто от нас выступать будет?

– Матвей Федорович. Эти гады Николая Борисовича как свидетеля вызвали.

– Да, дела не очень.

– Поживем, увидим. Пошли.

– Пошли.

Стрелки часов приближались к часу дня, когда двое мужчин вошли в подъезд пятиэтажного дома по улице Цветов.

Виталий собирался уже выходить, когда в дверь позвонили. "Странно - подумал Виталий - кто бы это мог быть?".

– Ты ждешь кого-нибудь?
– спросил он Дашу.

– Нет, может это Машка?

– Хм, сиди пока на кухне, я посмотрю, - он подошел к двери, - кто?

– Виталий Козлов здесь проживает?
– в глазок двери было показано удостоверение полковника внешней разведки.

Виталий замешкался, но открыл дверь.

– Мы можем войти?
– спросил его человек, держащий удостоверение. Он был чуть ниже Виталия, но шире в плечах. Его суровое лицо не выражало никаких эмоций. Позади него боком стоял высокий рыжий парень, по краям его губ то и дело пробегала тень улыбки.

– Да, конечно. Пройдемте на кухню. Но, у меня мало времени, я должен через полчаса уже быть на службе.

– О министерстве не беспокойтесь, этот вопрос мы берем на себя. Называйте меня Владимир. Это Дима, - показал на рыжего Владимир, - давайте пройдем на кухню, думаю, там будет удобнее.

Все трое вошли на кухню. Даша сидела на стуле, с интересом разглядывая гостей. Дима широко улыбнулся и подмигнул левым глазом Даше. Даша нахмурилась, казалось, что она пытается что-то вспомнить. Мужчины сели за стол, Виталий сел возле дочери, напротив гостей.

– Даша, оставь нас, нам поговорить надо.

– Нет, пусть остается, - сказал Владимир, - наш вопрос ее также касается.

Виталий посмотрел на Дашу и, проследив ее взгляд, спросил ее:

– Ты что-то вспомнила.

– Мне кажется, но, я не уверена.

– Давайте перейдем к делу, что вам от нас нужно?

– Вы.

– Простите, я не понимаю.

– Нам нужны вы оба. Вы уже наверно догадались, из какой мы организации.

– Но чем мы можем быть полезны, вашей организации?

– Виталий, вы же не думаете, что запад так просто отступил?

– Нет, я так не думаю. Но это мое частное мнение, надеюсь, что оно ошибочно.

– Это затишье, - Владимир образно обвел руками кухню, - оно не может продолжаться вечно.

– Вы утверждаете, что скоро будет новая волна интервенции?

– Нет, я так не утверждаю. Но посмотрите вокруг, вас ничего не смущает?

– Не понимаю, о чем вы.

– Все вы понимаете прекрасно. Я читал все ваши рапорты, поэтому предлагаю перейти на нормальный язык - вы знаете то, что я вам говорю, знаете как никто другой.

Виталий тихо кивнул. Вот уже три года он безуспешно пытался найти источник распространения агитаций. Все больше идет разговоров о том, что надо было сдать позиции: "Жили бы сейчас как до революции, как люди, в достатке". Как только он подбирался близко, его тут же снимали с дела, приводя нелепые доводы. Его руководство много раз посылало запрос на его перевод, но каждый раз получало отказ. Кто-то сверху не позволял его утопить в канцелярской работе.