– Вы если что, сразу нам сообщайте, - говорила всегда Василиса, - когда в очередной раз с отрядом заезжала, - Алена, ты звони сразу, мы рядом не далеко, в горах, фабрики охраняем. Война войной, а производство не должно стоять, сама понимаешь. Как, продовольствия хватает?

– Еды мало конечно, но мы все понимаем. Вот если бы ты смогла детям конфет достать, может что осталось на складах, все-таки дети, должна быть радость.

– Со сладким сложно, сахара нет, куда делся, пока не знаем. Но я все помню, как получится, первым же рейсом передадим.

Алена слабо улыбнулась. Василиса за эти годы сильно изменилась, видано ли, чтобы баба мужиками управляла, а ведь управляет. Мужики ее уважают, навела она порядка. А ведь она единственная связь пока с мужем, теперь они стали даже больше похожи, что война делает с людьми, стало у Василисы лицо суровое, неженское. Глаза были холодные, серые.

Дети обступили Василису и Алену. Даша подбежала к Василисе и обняла ее, зарывшись головой пыльное пальто.

– Тетя Василиса!

– Привет, Дашуль. Растешь, прямо на глазах, - Василиса строго посмотрела на сильно исхудавшую Алену, - мама у тебя очень заботливая. Ты потом о ней заботиться будешь.

Даша что-то сказала, но шум детских голосов заглушил ее. Дети просили рассказать сказку. Время было позднее, но детвора не унималась.

Василиса посмотрела на них, потом подозвала лейтенанта и сказала ему:

– Я остаюсь, сегодня ночую здесь, вы двигаетесь дальше, завтра я к вам присоединюсь.

– Ясно, - ответил молодой лейтенант и направился к машине.

Василиса села на скамейку, возле нее расположились ребятишки и не только, многим было интересно, то расскажет Василиса, дети любили ее сказки, хотя и не было среди них ни одной по-доброму сказочной. Все были про горести, трудности, но всегда про справедливость.

– Тетя Василиса, а когда папа вернется?
– спросил один из ребятишек.

– Да, когда, когда!
– заголосили дети, - когда война кончится?

– Почему папа воюет?
– спросила самая маленькая девочка. Василиса посадила ее на колени.

– Не могу я вам ответить, когда ваши отцы возвратятся, не вижу я будущего для каждого. Война кончится, она всегда заканчивается, надо еще потерпеть. А вот почему война началась, расскажу вам сказку, да не простую, сказка эта без конца, да и без начала. Она и про меня и про вас, и про врагов наших, и про друзей.

Дети затаили дыхание, и Василиса начала рассказ:

"Жил да был царевич, местный королевич. Жил себе и жил, особо не тужил, трудностей не ведал, печали не отведал, работу не работал - как сыр в масле катался, с фигурами именитыми знался.

Проснется бывало утром и задумается: "Ведь не зря же я сын царский, знать, уготована мне доля героическая, доля почетная! Вот придет время, проявлю я себя так, что мною будут все гордиться!". Заулыбается, да так с час еще в мечтах о будущих подвигах проваляется в постели.

Царство было богатое, но народ жил бедно, не роптал, каждому был свой кусок, кому-то больше, кому-то поменьше, но в целом всем поровну, но не каждый мог даже этот кусок получить полностью.

Шли годы, рос царевич, старел и царь - время не будет смотреть на ранги и звания, все под одним Солнцем ходим. Настала пора женить Царевича, да чтоб не просто женить, а кое-какие вопросы и по внешним связям наладить. Повадились купцы местные в Тумангород ездить, торговлю налаживать, так и втянулись, что там и жить оставались, а с родной земли только добро нарабатывать.

Слышал царь, что тамошняя княжна созрела, хоть завтра выдавай замуж. Конечно, ростом она была невелика, чудо как страшна - как жаба из пруда вышла, но ничего не попишешь, дело государственное, а там стерпится, слюбится. Решено, свадьбу назначить на: как снег сойдет, да первые входы появятся.

Царевич был страх как опечален новостью этой, что по несобственному желанью женится он на заморской княжне их Тумангорода. Говаривал он своему денщику Кузьме: "Вот скажи мне. Кузьма, что я так уж страшен лицом, а может положением не вышел, что должен на жабе иноземной жениться непременно? Аль наши девицы не краше, да не хозяйственней? Княжна то заморская, небось кроме как чай пить ничего и не умеет" - денщик отвечал, как учили советники царские - "Лицом вы, ваше царейшество, вышли вполне симпатичным, но что мне судить, я ж не баба. Но вот положеньем своим как раз для такого маневра обязаны. На то она и судьба такая, кто-то лошадей моет, кто-то на жабах женится. Ты, ваше королейшество, смотри на это иначе: брак твой будет политический, ничего страшного для тебя в этом нет, играй пьесу, а что касается долга супружеского, так тут не сложно все устроить. Может она и сама не захочет, я слыхал у них у западников мода нынче: бабы с бабами, мужики, тьфу ты, прости Господи. Ну, если ж самому приспичит, так это ж бани никто не отменял, баня есть территория нейтральная".

Успокоился царевич: "Ай, как-нибудь да выберусь!" Тем временем снег сошел, и начали прорастать первые побеги. Закипела свадебная чехарда.

Послы иноземные зачастили с визитами на землю родную, симпозиумы начал царь устраивать, форумы собирать, как значит по выгоднее Родину то пораспродать. На иноземном языке Тумангорода это излагалось красиво, заумно, да только суть не менялась - кусок за куском отходили угодья и богатства жабам заморским.

Царь начал Царевича привлекать к делам государственным, сам значит немного в сторонку ушел. Царевич воспрянул духом, начал речи говорить о великом будущем, о судьбе нашей особенной, о машинах новых чудных, что всем нужны, а только у нас будут - все как наставники учили, все как в книжках косопереложенных на родной язык говорилось. Народ слушал речи чудные, только сплевывал наземь.