– Отстань!
– процедил он.
– Я ничего не хочу. Занимайся своими делами.

Он все же не стал прикуривать новую сигарету, сунул ее обратно в пачку. Пепельница полна окурков; на кухне надымлено, как в казарменной курилке в зимнее время перед отбоем. Вытряхнул пепельницу, положил ее в раковину. Марина так и продолжала торчать в дверном проеме, в коротком халате, груди, как кавуны , румянец во всю щеку, руки в боки. Сполоснув руки, плюхнулся на табуретку рядом с кухонным столом. Тошно, мутно на душе, а из за чего, почему, он и сам толком не понимал.

Марина пришла с дежурства с полчаса назад, в начале десятого вечера. Скоренько переоделась, накрыла на стол вечерять, выставила бутылку наливки. Спросила, - как будто не видела, что он не в духе - чем он весь этот день занимался. А то, можно подумать, сама не знает: дурака валял, груши кое чем околачивал. Спал, смотрел телик, тупо пялился в окно. Это ровно то, чем он занимается на протяжении последних двух недель...

– Димочка, ну так же нельзя! Ну шо ж ты сидишь, как бирюк?! Или я тебя чем обидела?

Эта женщина, вместо того, чтобы оставить его в покое, вновь взялась за свое...

– Ну если надоело тебе... вот так... отдыхать... Так иди работать! Я уже и со своими про тебя говорила! Есть сварщик знакомый, он тебя ремеслу обучит. А хочешь, на курсы устроим? Да работы полно сейчас, было б только желание!..

Краснов повернул голову к окну, на котором красовались чистенькие, вышитые то ли украинским, то ли южнорусским орнаментом занавески. Не то, чтобы он интересовался видом за окном, - пятиэтажка находится в районе Машиностроителя, какие уж тут "красоты"... да и стемнело уже. Нет, ему просто не хотелось смотреть на э т у ж е н щ и н у, не хотелось поддерживать бессмысленный разговор.

Он вдруг поймал себя на мысли, что так и не привык называть ее по имени. Даже про себя он называл ее - "эта женщина". Не мог заставить себя, язык не поворачивался назвать "сожительницу" - Мариной. Как то так у них сразу повелось: она его "Дима", "Димочка", а иногда даже "любый". А он ее - никак.

Отношения у них, надо сказать, сложились довольно странные. Когда они общались про меж собой, то говорила в основном она, благо Марина принадлежит к тому типу женщин, которые способны трещать без умолку с утра до вечера. Рядом с ней никакого радио не надо: она тебе и все новости расскажет, и эстрадный шлягер напоет, и анекдот в нужный момент и четко по теме вспомнит... Краснов же либо отделывался короткими нейтральными репликами, либо вовсе помалкивал. Но не потому, что он такой вот по жизни молчун, замкнутый в себе человек. Просто он не любитель трепать языком без дела. Она - эта женщина - неплохой человек по ходу и к нему относится очень даже "с симпатией". Но все равно - ч у ж а я.

– ...пятнадцать тысяч в месяц! Это хорошие деньги, Дима! Так шо... может, в понедельник сходишь в нашу контору?

Краснов повернул к ней голову. Ему понадобилось усилие, чтобы вникнуть в то, что она говорит.

– Баксов?
– он посмотрел на нее исподлобья.
– Пятнадцать тысяч баксов?

– Тю! Та ты шо?!
– Марина запахнула халат на груди, потом подошла к нему и попыталась погладить по голове (он отбросил ее руку, после чего отодвинулся подальше, в самый угол).
– Та яки баксы... Где ж у нас столько заработаешь?!

– Вот то то и оно, - угрюмо сказал он.
– Херня это все.

– А шо, разве "пятнашка" в месяц - плохо? По нынешним временам? Ну так нормально ведь... жить можно! Я ведь зарабатываю примерно столько же! Разве нам на двоих не хватит?! Ну ты чего, Дима? Живут же люди как то! А мы шо? Чем мы с тобой хуже? Вон, можно на курсы устроиться. Год походишь в помощниках машиниста, а потом...

Краснов сгреб со стола початую пачку сигарет и зажигалку. Отсоединил от зарядки мобильник - он купил трубку в станице Сунженской задешево на местном базарчике у ингушей еще с полгода назад. Поднялся с табуретки; отодвинул плечом хозяйку; он сейчас, по правде говоря, едва сдерживался, чтобы не пустить в ход руки...

– Димка, ты чего?!

Краснов выбрался из кухни и направился в коридорчик, где висела его джинсовая куртка. Она - за ним.

– Дима, ну шо я такого сказала?!
– Марина, всполошившись, схватила его за локоть правой руки.
– Постой... Та куда ж это ты собрался... на ночь глядя?! Димочка... извини... я шо то не то сказала, да?! Та я ж не со зла! Да подожди ты... давай поговорим!

Краснов обулся в свои новенькие кроссовки. Взял с полки бейсболку, снял с плечиков куртку. Проверил, все ли на месте. В нагрудном кармане должен быть его гражданский паспорт... Ага, есть, не вытащила, не догадалась... В комнате, в шкафу, хранятся еще кое какие его вещи. Но это все ерунда, пустяки, потом как нибудь заберет. А нет... ну и не велика потеря.

– Дима?! А хочешь... хочешь, водочки выпьем?!
– она попыталась его остановить.
– В холодильнике цельная пляшка есть! И огурчики солененькие, такие, как ты любишь!

– Она положила ему руку на живот, а следом попыталась расстегнуть брючный ремень.

– Ну то шо там наш "хлопчына"? Хочешь, я прямо тут тебе... это сделаю?!

Марина присела на корточки и попыталась было стащить с него джинсы. Краснов сбросил с себя ее цепкие руки, оттолкнул, освобождая проход к двери.

– Димочка, хлопчик мой...