– Что, Василица, оказывается, и тебя можно этим заинтересовать! – хохотал кесарь.

Светорада не сдержалась. Резко встала.

– Александр, прекрати! Ты хочешь, чтобы я была твоей женой, но совсем не уважаешь меня!

Александр перестал смеяться, смотрел на нее мутными глазами, которые еще недавно казались княжне ясными, как весеннее небо…

– Ты смеешь приказывать мне? – медленно произнес он.

– Я прошу…

– Ну и что с того? У нас сейчас настало время брумгалий, [115] но тебе, варварской иноземке, этого не понять. В Византии в это время принято веселиться от души.

Она растерянно смотрела на него. Но тут вмешался Варда. Он довольно почтительно взял ее за руку, отвел в сторону и стал объяснять, что брумгалии – древний праздник, который длится до самого Рождества. В нем есть отголоски язычества, но ромеи любят его. А так как каждый день брумгалий посвящен отдельной букве алфавита, то особо отмечает его тот, чью букву празднуют в этот день. Вот Александр как раз и может позволить себе любые безумства. Это его день.

– В Константинополе это почти закон. Разве вы не знали об этом? – закончил Варда, глядя на нее странным, немного испытующим взором, какой княжна все чаще замечала у него.

Она пожала плечами.

– Конечно, знала, но не ожидала, что этот праздник настолько разнузданный.

– Но ведь ранее вы жили с Ипатием Малеилом. И хоть вы были прелюбодейкой, Ипатий наверняка щадил ваши чувства.

Он по– прежнему не называл Ипатия отцом. И все же он утешал ее. Варда! Ее враг Варда, еще недавно так ненавидевший ее. А потом он неожиданно заступился за нее, когда Александр вновь принялся требовать, чтобы Ксантия сплясала для гостей.

– Самбазилевс, не надо сравнивать Ксантию с комедиантками. Это роняет честь твоей избранницы. А значит, и твою.

Александр, похоже, услышал его, нахмурился, словно хотел справиться во хмелю со столь сложной мыслью. Потом хлопнул себя по колену, засмеялся, заявив, что Варда – хороший друг. Пусть же он подойдет и поцелует своего кесаря. И когда Варда приблизился к Александру, тот крепко обнял его и поцеловал… Светорада видела их со стороны, но ей показалось, что поцелуй был какой– то странный, долгий… А тут все эти гости – Константин, Гаврилопул, девки, шуты – стали аплодировать и разразились хохотом, когда Варда резко вырвался из объятий кесаря. Но еще больше Светорада смутилась, когда Александр потребовал, чтобы Варда поцеловал и ее. Тот отшатнулся, Светорада вскрикнула и отвернулась, а Александр просто рухнул от смеха.

– Варда Солунский и впрямь хороший друг, – неожиданно заметил кесарю Константин. – И твоя избранница тоже достойна доверия. А ведь Варду многие матроны находят красивым.

– Я тоже нахожу его красивым, – хмыкнул пьяный кесарь и весело подмигнул Варде.

Светорада не знала, что про все это думать. Но тут Константин сказал, что у него есть некий подарок для кесаря, и если благороднейший Александр позволит…

Светорада со стороны молча наблюдала, как угодливые евнухи ввели в покой четверых закутанных в покрывала девочек лет десяти– одиннадцати. Под звуки музыки те стали плясать; сначала они просто кружились и извивались, а потом постепенно начали скидывать свои легкие покрывала, причем чем больше они раздевались, тем непристойнее становились их движения. Сперва опешившие гости только смотрели, как обнажаются эти девочки – совсем еще юные бутончики с едва обозначившимися формами. Особенно шокировали их откровенно вызывающие, наглые и призывные улыбки.

– Ведь тебе всегда нравились молоденькие, да? – склонился Константин Дука к Александру, завороженно следившему за танцем уже совершенно раздетых малюток. – Сама невинность, которую только надлежит сорвать. Это ведь куда лучше, чем пробовать уже сочащийся плод, который понемногу приедается, не так ли?

И он выразительно кивнул в сторону Светорады.

И тут она не сдержалась.

– Варда, если вы охранник моего покоя, вам надлежит прекратить это безобразие! Иначе я прямо сейчас отправлюсь в покои императора и переполошу весь Палатий своими криками.

– Может, вы еще и патриарху в ноги кинетесь? – насмешливо посмотрев на нее, спросил Константин. – Он– то говорил мне, для чего вас пригласили в Палатий.

– Интересно, о чем вы еще говорили с патриархом? – парировала Светорада, со злорадством отметив, как улыбка застыла на лице Константина. – У вас хороший защитник, Константин Дука. Но я не стану тревожить его, а скорее попрошу помощи у паракимомена Самоны!

Светорада знала, на кого сослаться, – всесильный фаворит был известен своей непримиримой враждебностью к роду Константина Дуки. И довольно улыбавшийся до этого Константин, ничего не сказав ей в ответ, перестал ухмыляться. Александр тоже молчал и даже не стал возражать, когда Варда, вызвав китонитов, стал выдворять шумную компанию шутов и проституток из покоев Светорады. Александр уже вообще мало что соображал, смотрел исподлобья, как все расходятся, потом упал лицом в подушки и заснул.

Светорада же чувствовала себя ужасно. Она бросилась на половину своих женщин, нашла взволнованную Дорофею и, прильнув к ней, горько заплакала. Та успокаивала госпожу, говорила, что Александр всегда был беспутный, а Дука с детства имел на него неограниченное влияние. Но Александр все же любит Ксантию Янтарную… как умеет, но любит.

На другой день Александр и впрямь явился с повинной. Смотрел на княжну нежно и печально, ловил ее руки, целовал. Едва ли не на колени встал и все повторял, что ничего подобного больше не повторится. Светорада не сдержалась: