– Мне нужна эта девушка, Рольв. Освободи меня от данного слова. Я хочу ее. Тебе не к лицу жадность.

Ролло отрицательно покачал головой.

– За нее уже назначен выкуп, Герик. Твой отец все решил. Она станет твоей только тогда, когда Атли отступится от нее и не пришлет денег.

Ролло говорил твердо. Ему ли было не знать, что брат никогда не откажется от этой пленницы.

Герик вспыхнул. Схватил рог с вином, но пить не стал. Тяжело дыша, он смотрел на Ролло.

– Я знаю, что у тебя на уме, левша. Думаешь, я не заметил, как ты сам поглядываешь на нее? Не Атли она нужна, а тебе. Но ведь красота твоей Снэфрид Сванхвит известна всему свету. Зачем тебе еще одна красавица? Нельзя все забрать себе!

Ролло сознавал, что Герик готов взорваться. Не глядя на него, он задумчиво катал по столу шарик хлебного мякиша.

– Нет, Герик. Эта рыжая анжуйка принадлежит Атли. Я клянусь тебе в том памятью своих предков. И я дал слово брату, что буду оберегать ее.

– Не зли меня, Рольв! – Голос ярла засвистел. – Не стремись показать, что упрямства в тебе более, чем благоразумия. Не забывай, что вы оба в моих руках.

– Я не думаю, Герик, что тебе понравится, когда люди станут говорить, что ты лжец и не держишь слова.

Лицо Герика подергивалось от гнева, становясь то иссиня-багровым, то, наоборот, мертвенно-бледным. Зеленые глаза стали лунно-желтыми. Однако он не двигался, и, лишь когда рог с треском лопнул в его руках, стало видно, какая бешеная злоба клокочет в нем.

Неожиданно в их разговор вмешался Гвармунд, также заметивший, что его сын на грани потери рассудка.

– Ролло, эта женщина – невеста твоего брата. Но раз она не пленница, а невеста, ей самой и решать, хочет ли она стать женой твоего слабосильного брата. И если она свободна, то, возможно, ей предпочтительнее получить мунд [95] от Герика, чем от Атли?

Ролло по-прежнему играл хлебным мякишем. Наконец он сказал:

– Она не скандинавка, чтобы решать за себя. У франков не принято спрашивать женщин о согласии.

Он покосился туда, где по-прежнему сидела Эмма. Скандинавские жены не обращали на нее внимания. Девушка выглядела подавленной и несчастной, порой она бросала тревожные взгляды в сторону большого стола.

Ролло криво улыбнулся.

– Я не думаю, что она согласится, Герик. Однако вижу, мне не предлагают выбора. Что ж, спроси сам. Если она скажет «нет» – мы окончим этот разговор. Слышишь, ярл? И ты больше не станешь докучать мне, словно капризная женщина. Ты был свидетелем нашего уговора, Гвармунд.

Герик с такой силой хватил кулаком по столу, что плохо сколоченные доски разошлись. Затем он повернулся и направился туда, где сидели женщины. Схватив Эмму за руку, он выволок ее на середину зала, выбрал из кучи золота, высившейся перед отцом, зубчатый венец из светлого электрона, изукрашенный жемчугами и желтыми топазами, и надел его на голову перепуганной христианки.

– Разве она недостойна стать мне женой и бретонской королевой?! – во всеуслышание выкрикнул он, обращаясь к присутствующим. – Сама Фрейя не так прекрасна, как эта девушка!

С жадным любопытством следившие за происходящим даны разразились громкими одобрительными возгласами, поднимая полные до краев роги:

– Слава ярлу Герику! Слава его королеве!

Эмма ничего не понимала в происходящем, испуганно озираясь. Она видела, что викинги поднимают чаши и рога, не сводя с нее глаз. Тяжелый венец давил на лоб. Зачем Герик надел его на нее?

Наконец этот странный викинг обратился к ней на ее языке:

– Все женщины любят золото, дева. Дело мужчин – дарить его своим избранницам. И этот венец станет твоим, если ты, Эмма из Анжу, согласишься стать моей супругой и королевой! Я хочу, чтобы мы как можно скорее выпили брачную чашу и отправились делать нашего первого сына. Во имя всех богов, дева, скажи мне «да»!

В первый миг Эмма опешила. Она бросила растерянный взгляд в сторону Ролло, но норманна, казалось, ничего не интересует, кроме подбрасываемого им на ладони хлебного шарика. И тогда Эмма решила, что викинг отказался защищать ее. Герик! Этот человек предлагал ей больше, чем дали бы другие на его месте. Он, по крайней мере, сулил ей супружество. Однако было нечто в хищном, красивом лице этого викинга, что повергло ее в ужас. Этот безумный блеск в его глазах, эта таящаяся в уголках искривленного рта свирепая жестокость…

– Я польщена честью, которую вы оказываете мне, господин Герик. Но я связана словом и вынуждена сказать – «нет».

Она покачала головой. Это движение не осталось незамеченным, и шум в зале мгновенно стих. И сейчас же Эмма, леденея, услышала то страшное, негромкое рычание, исходившее, казалось, из недр существа ярла. Глаза Герика наполнились безумием и неимоверно расширились, ноздри раздулись. Он с силой схватил ее всей пятерней за лицо и тряхнул так, что блистающий венец скатился с головы Эммы и со звоном ударился об пол.