Шрифт:
– Мама, я хочу в Нейуорт. Там могилы отца и Дэвида. Почему мы так долго не возвращаемся туда?
И действительно, почему? Анна тягостно задумалась. Ей и самой показалось вдруг необъяснимым, отчего она так и не побывала на родных могилах. Единственное оправдание, какое она видела, – так пожелал Ричард Глостер. Герцог увез ее, обессиленную от горя, из Нейуорта и спрятал в Сент-Мартин ле Гран, и он же внушил Анне, что ей незачем возвращаться в Гнездо Орла. По сути, все это время она находилась в полном подчинении у наместника Севера. Былые подозрения и неприязнь вновь всколыхнулись в ней, и той же ночью Анна написала Ричарду, сообщив, что желала бы вернуться в Нейуорт.
На следующий день она разыскала Дайтона и велела доставить герцогу послание.
Ричард появился куда скорее, чем она ожидала.
Когда сестры после службы, покинули церковь, Анна осталась помолиться в уединении. Обычно в этих старых стенах царила прохлада, особенно приятная в это жаркое и сухое лето, но сейчас, на закате, воздух, вливавшийся в открытые настежь двери, был полон солнечного тепла и запаха скошенной травы. Свет маленькой лампады перед реликварием казался тусклым, особенно в сравнении с косыми лучами заходящего солнца, лежавшими на старых известняковых плитах пола. Анна стояла, преклонив колени. В тишине лишь изредка потрескивал фитилек лампады да откуда-то извне долетал одинокий голос кукушки. Анна ощущала покой и умиротворение, оканчивая молитву:
– Sicut erat in principio et nunc et semper et in saecula saeculorum. Amen! [7]
Она вздрогнула, когда позади нее раздались торопливые шаги, звон шпор и на плиты легла огромная тень.
Перекрестившись в последний раз, она встала и оглянулась.
Ричард стоял на фоне пламенеющего заката, и Анна видела лишь силуэт. Это он – одного взгляда на эти плечи, одно из которых выше другого, было достаточно.
– Вы никуда отсюда не поедете, миледи Анна!
7
Как было вначале, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь! (лат.).
Анна неторопливо направилась в его сторону, лишь на миг задержавшись у кропильницы, опустив пальцы в чашу со святой водой и осенив себя крестным знамением.
– Повторяю: вы никуда не поедете, миледи!
Голос звучал излишне громко, даже гневно. Они оказались в притворе храма, вокруг по-прежнему не было ни единой души.
Анна щурилась от света, глядя на Ричарда. Он был в костюме для верховой езды, и от него исходили запахи пота, дорожной пыли, седельной кожи. Она на миг испытала отвращение, но не показала этого, надменно откинув голову и напомнив этим Ричарду ту давнюю девочку из аббатства Киркхейм.
– Это приказ, ваша светлость?
Он долго не отвечал, разглядывая ее, но на фоне алеющего закатного неба Анна не могла разглядеть выражения его лица. Когда же Ричард, прихрамывая, прошел в глубь придела и опустился на каменную скамью перед надгробиями первых настоятельниц монастыря, он словно растворился в сумраке и исчез.
– Да, это приказ, – отвечал он, но голос его уже звучал миролюбиво. И не успела Анна что-либо возразить, как герцог продолжил: – В Англии чума, Анна, и не дело женщине с ребенком теперь отправляться в дорогу. Вы не проделаете и двух миль, как наткнетесь на первый же чумной камень [8] .
8
Знак, указывающий, что в селении имеются больные чумой и его границы опасно переходить.
– Чума? – переспросила Анна и растерянно перекрестилась. – Но я не слышала ни о чем подобном!
И тогда Ричард сообщил, что по его приказу охранники гонят из долины чужаков, и Анна вынуждена была ему поверить, поскольку сама заметила, что уже давно в монастырь не обращались нищие и странники с просьбами о приюте, и монастырская богадельня пустовала.
– Так вот как вы оберегаете Анну Майсгрейв!
– Да, миледи. Ваша жизнь драгоценна для меня.
Глаза ее вновь привыкли к мраку, и она увидела, что Ричард неотрывно смотрит на нее.
– Через пару дней я отправлюсь на юг, в Лондон. Король созывает парламент. Я уже сообщил ему, что вы живы и вновь стали Анной Невиль. В палате лордов король будет решать вопрос о вашем наследстве.
Сердце Анны учащенно забилось. Она поняла, что это известие значит куда больше, нежели чумные барьеры. Именно оно преграждает ей путь в Нейуорт. Она не была более вдовой барона Майсгрейва, а вновь становилась наследницей Делателя Королей. Теперь она не вольна поступать, как ей заблагорассудится.
Анна почувствовала слабость в ногах. Медленно сделав несколько шагов, она опустилась на другом конце скамьи.
– Как вы посмели?.. Я не давала вам на это права.
Ричард негромко рассмеялся.
– Разве suppressio veri [9] не равносильно suggestio falsi? [10] Я и без того слишком долго обманывал своего венценосного брата. К тому же, миледи Анна, о своих планах я вам поведал еще полгода назад, когда холмы Литтондейла были покрыты снегом, и с тех пор вы ни словом не обмолвились против.
9
Сокрытие правды (лат.).
10
Утверждению лжи (лат.).