Перезвонил Василий, он был в отчаянии.

— Они не знали о куполе, — заявил он. — Никто его не заметил. Но это оригинальный снимок. Мы просто взяли и выложили кучу старых материалов, ранее не публиковавшихся. Пока мне не удается отыскать никого, кто знает об этой штуке. Но я стараюсь.

— Василий, кто-то ведь должен был увидеть его еще тогда. В 1967 году.

— Наверное.

— Наверное? Ты считаешь, что засняли нечто подобное, а никто и внимания не обратил?

— Нет, Джерри, я не предполагаю ничего такого. Я только… Да я и сам не знаю, что предполагаю. Перезвоню, когда узнаю что-нибудь.

Буквально через несколько минут позвонила Дженни.

— Это восточная стена кратера Кассегрена [4] .

— И?

— Я переслала тебе снимки НАСА этого района.

Я включил монитор и просмотрел фотографии. Та же самая стена кратера, тот же самый испещренный выбоинами лунный ландшафт. Но без купола. Ничего необычного.

Снимки датированы июлем 1968 года. Больше чем на год позже русских.

Я позвонил Мэри и объявил:

— Просто напортачили русские. Но подробностей никаких.

— Президент не может так сказать.

— Ему надо лишь сказать, что у НАСА нет подтверждения наличия на обратной стороне Луны купола или чего-то подобного. Может, ему стоит обернуть всю эту историю в шутку. Ну, типа там марсианский передатчик.

Но Мэри это смешным не показалось.

На президентской пресс-конференции Горман и Александров просто от души посмеялись. Александров все свалил на Хрущева, после чего смех стал еще громче. Затем они обратились к важности проекта «Минерва» — долгожданного возвращения на Луну, являющегося вехой начала новой эры всего человечества.

Таблоиды смаковали сенсацию еще два-три дня. «Вашингтон Пост» опубликовал редакционный комментарий, где на примере купола показал, какими легковерными все мы оказываемся, когда что-то такое появляется в прессе. А потом Кори Эббот, только что получивший «Золотой глобус» за роль Эйнштейна в фильме «Альберт и я», врезался на машине в уличный фонарь и оставил калифорнийский городок Деккер без света. И история с куполом благополучно забылась.

В утро старта Роскосмос распространил заявление, что купол на пресловутом снимке появился в результате дефекта проявки. «Минерва» стартовала строго по графику, на глазах у всего мира долетела до Луны и сделала вокруг нее несколько витков. Посадочный модуль мягко прилунился в море Маскелайна [5] . Всех удивила Марсия Бэкетт, уступив право первого выхода через шлюз космонавту Юрию Петрову. Тот спустился и дал знак остальным членам экипажа последовать за ним. Когда все собрались на реголите [6] , Петров сделал заявление, в свете последовавших событий ставшее бессмертным: «Мы здесь, на Луне, потому что за минувшее столетие избежали войны, которая уничтожила бы нас всех. И мы пришли вместе. И теперь стоим, объединенные как никогда прежде ради всего человечества».

Тогда это меня не особо впечатлило — обычная популистская чепуха. Что лишь показывает, чего стоят мои мнения.

Я смотрел на свой офисный монитор. И пока происходило действо, вглядывался в бесплодную пустошь моря Маскелайна за спинами космических путешественников, размышляя, в каком направлении находится кратер Кассегрена.

Я никак не мог понять, зачем русские подделали фотографию. Василий говорил, что все, кого он ни расспрашивал, были крайне удивлены. Снимки извлекли из архивов и распространили без всякой проверки. И, насколько удалось выяснить, подделать их никто не мог.

— Я просто не понимаю, Джерри, — сокрушался он.

Мэри велела мне не забивать голову:

— У нас есть дела и поважнее.

В НАСА уже не оставалось никого, кто работал бы там в шестидесятые. Правда, я знал одного человека с мыса Кеннеди [7] — Амоса Келли, который служил в Агентстве во времена полета на Луну «Аполлона-11» и был когда-то приятелем моего деда. Он появился в Агентстве в 1965 году, тогда еще техником, а со временем стал одним из руководителей полетов. Жил он все в том же районе и состоял в «Друзьях НАСА» — добровольной организации, иногда действительно помогавшей, но большей частью лишь устраивающей вечеринки. Я позвонил ему.

Старику уже перевалило за восемьдесят, но голос его звучал бодро:

— Конечно, Джерри, я помню тебя.

Я был совсем маленьким, когда он заглядывал к нам, чтобы забрать дедушку на вечернюю партию в покер.

— Чем могу помочь?

— Это может прозвучать глупо, Амос…

— Для меня ничто не звучит глупо. Я привык работать на правительство.

— Вы читали в таблоидах ту историю о куполе?

— Как же я мог пропустить ее!

— А вы слышали нечто подобное раньше?

— Ты имеешь в виду, не думали ли мы, что на Луну высадились марсиане? — Он рассмеялся, повернулся к кому-то, чтобы сказать, что звонят ему, и засмеялся снова: — Ты это серьезно, Джерри?

— Наверное, нет.

— Вот и ладно. Кстати, ты отлично справляешься в Агентстве. Твой дедушка гордился бы тобой.

— Спасибо.

Потом он сказал, что очень скучает по старым денечкам, по моему деду, и предался ностальгии, вспоминая, какая замечательная у них была команда.

— Лучшие годы моей жизни. Я поверить не мог, что они просто возьмут и свернут программу. — Наконец, он спросил, как фотографии прокомментировали русские.