Шрифт:
…Лето 1632 от сотворения мира
Был Великий Совет глав общин в Священном лесу. И уговорились на нём противостоять елико возможно родственной смуте, объявившейся в лето 1631 на юге Острова. А семьи, неправедно созданные, уговорено было разогнать. И порешили главы общин паки блюсти землю, где родились и живут, как заповедано от предков, и не поддаваться прельстительным уговорам тщеславцев, хотящих порушить Закон…
Нет, не пойдёт. Скучно и непонятно. С другого надо начинать.
«Вы вновь со мной, туманные виденья,Мне в юности мелькнувшие давно…»Хорошо? – хорошо, но не для меня. Во-первых, я пишу прозой. Во-вторых, уж очень не про меня.
Надо брать быка за рога.
«Мы стояли в местечке N». Или ещё короче: «Пообедали» (Чехов). Одной первой фразой всю суть книги можно охватить! Классическое: «Все счастливые семьи…» и т. п. Но ведь в фантастическом романе важна обстановка. Читателю объяснить надо, где и когда дело происходит. Например, так, хоть и не фантастика: «Велик был и страшен год по рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй». Обстановка есть, а героя нет!
Ещё пример: «Невесомей полушки была фамилия – Иванов. А имя огромное, как Россия – Иван. Ивана Иванова убили в Петровско-Разумовском». Обстановки мало! Может быть, вот так: «Так как ни одна леди и ни один джентльмен из числа хоть сколько-нибудь претендующих на благовоспитанность не удостоят своим вниманием семейство Чеззлвитов, не уверившись наперёд в глубокой древности их рода, то нам чрезвычайно приятно сообщить, что они несомненно происходят от Адама и Евы и с незапамятных времён имели самое близкое отношение к сельскому хозяйству»…
Ладно, Георгий, хватит юродствовать! Шутки в сторону.
В Будущее они не смотрели.
Страшен был степными ураганами 77-й год Родни, от Сотворения же Мира 1725, но везти труп в Столицу кому-то всё равно надо было, и Ашот вызвался на это сам: убитый был его братом. Безродных в Столицу не пускали, и у её ворот Ашот показал шлемоносцу сандаловую бляху третьего шурина Бати Старательности.
Потом Ашот отнёс труп в Квартиру. Ни он сам, ни служители понятия не имели, зачем труп понадобилось везти в Столицу, да и приказа такого никто не отдавал. Однако труп приняли, сделали нужную запись, и Ашот с лёгким сердцем уехал из Квартиры.
Здесь, любезный читатель, мы навсегда расстаёмся с Ашотом, чтобы встретиться с подлинным героем повествования.
«…Демоны, демоны лесов моих, демоны тишайших моих лесов, простите, что нарушил покой ваш, что шёпот мой так громок, что след мой на траве лёг, что глаза мои тайны ваши видят, демоны лесов моих…»
Ну вот, опять Раиса Павловна злится, что на Новый год опоздаем. Эх, если бы не ходить туда вовсе! Снова эти её подруги – Штанинникова, Ягодкина – курицы проклятые: «Мохер, кримплен, недостача, Сочи, ревизия, балык, всё подорожало, пансионат на Клязьме, Тихонов – душка…» Тьфу! А Славка опять напьётся и будет кричать, что он почти генерал-лейтенант, только звёзды поменьше, а его никто не уважает, и сейчас он будет по мордАм гулять… А ты молчи, сиди, как мумия египетская, жуй телятину и пей, пока влезает… Тошно мне, тошно! Небось, Гоголь не в такой обстановке творил. Иду, иду, одеваюсь, куда я денусь…
2 января
Это имя носил человек, проснувшийся однажды весенним утром 77-го лета Великой Соединённой Родни. 77 лет назад возникло здесь, на цветущей земле Материка, это государство возникло на совершенно новых началах, которые призваны были вывести народ Материка из состояния дикости и скудоумия. Великий пророк Лианафан тогда был сожжён за свои проповеди, – может быть, только он мог представить себе ранее, насколько могущественной станет Великая Соединённая Родня уже на семьдесят седьмом году своего существования. Могущество её было так велико, земли так богаты, а поля так плодородны, что люди Родни привыкли к мысли о её вечности – не только в будущем, но в прошедшем.
– Великая Соединённая Родня жила и будет жить вечно! – провозглашали каждый день Вестники, и с ними были согласны все, за исключением немногих отщепенцев-говорунов.
Согласен с этим был и Ясав, пятый шурин Бати Справедливости, проснувшийся однажды весенним утром 77-го лета.
Ясав жил в столице Родни, в прекрасном городе, поражающим странников и торговцев своими домами из жёлтого камня, своими площадями, вымощенными редким серым камнем, своими запретными садами, которые лишь в немногих местах выглядывали за стены зелёными ветвями.
В Великой Соединённой Родне вообще очень заботились об охране природы. Не случайно почти половина родственников Дома Справедливости ведала переписью птиц, зверей и даже цветов. (Вторая половина собирала исключительно Добровольные Ежегодные, Ежемесячные и Еженедельные Приношения, а также Исключительно Добровольные Пожертвования за окна и очаги).
Ясав занимался составлением Неукоснительных Советов по охранению комаров. Он был ещё молод, но достаточно честолюбив и старателен, и ему предстояло ещё долгое и славное продвижение по ступеням Родства. И – кто знает? – так думал иногда Ясав, – может быть, со временем его сочли бы достойным места самого Бати Справедливости или хотя бы его Первого Сына.