— Ах, бедный! У тебя лицо влажно от слез.

Поцелуй коснулся его щеки, и рука обвилась вокруг шеи Париса…

В ту же ночь Стефан, управитель императрицы, был вызван во дворец. Беседа с императором затянулась до утра. Домициан послал за начальником дворцовой стражи, Силием.

— Твои донесения оказались неверными, — хмуро сказал император, когда Силий вошел.

— Великий государь! — в испуге стал оправдываться начальник стражи. — Только сегодня получил я известие…

— Замолчи, — прервал его император. — Я не допускаю мысли, чтобы ты был способен к измене. У тебя недостает необходимой сообразительности. Было ли тебе известно, что Парис встречается в Байе с Домицией?

— Разве я мог подозревать что-нибудь плохое? — запинаясь ответил Силий. — Они только прогуливались… Катались на корабле…

— Ну, все равно! — перебил Домициан. — Я дам тебе возможность исправиться.

— Великий государь, приказывай!..

— Так слушай! Пускай плясун завтра ночью исполнит свои замысловатые прыжки по ту сторону Стикса! — пробормотал Домициан, ядовито усмехаясь. — Лягушки по крайней мере полюбуются его танцевальным искусством!

Вечером того же дня Антоний, любимый карлик императора, спешно приехав в Байю, пробрался в ворота храма Венеры, проник в последнюю комнату павильона и с любопытством осмотрелся вокруг. Здесь, при слабом свете ночника, он увидел Домицию, которая спала на кушетке. У ее ног дремал Парис, вытянувшись на ковре, и положив голову на край постели.

Приблизившись к ложу царицы, Антоний убедился, что Домиция крепко заснула, и осторожно разбудил актера. Парис поднял лицо и с удивлением взглянул на горбуна сонными глазами.

Карлик помнил, что Парис еще недавно спас ему жизнь, и захотел заплатить услугой за услугу. Вид безоружного юноши, который спал, ничего не подозревая, внушил Антонию искреннюю жалость.

— Беги скорей, — зашептал он. — Тебя, кажется, подстерегают.

Но Парис не тронулся с места. Он бессознательно посмотрел на морщинистое лицо горбуна и сонно пробормотал несколько несвязных слов. Антоний, принудив юношу встать, наскоро передал ему, что управитель Домиций уже двигается к храму.

Карлик, не переставая говорить, подвел актера к выходу; но едва они успели взяться за дверную ручку, как императрица проснулась, спрашивая в испуге, что произошло. Антоний проскользнул в дверь, а Парис нерешительно стал у порога. Домиция улыбнулась и протянула руку, будто желая удержать его при себе.

— Куда ты? — спросила она томным голосом, тяжело вздыхая.

В ту же минуту в саду захрустел песок под мерными шагами стражи; багровый отблеск факелов сверкнул в окно павильона, мелькая по мебели и стенам.

Домиция побледнела; Парис почувствовал острую боль в груди и замер на месте.

— Именем императора! — раздался голос у дверей.

— Боги! — прошептала супруга цезаря побелевшими губами.

Императрица вскочила. Дрожа, она подвела Париса к глубокой нише, толкнула его туда и скрыла складками занавеса. Бряцанье оружия слышалось уже у самого входа в павильон.

Минуту спустя на пороге появилась фигура Силия.

— Что тебе надо? — спросила царица, бросая на него растерянный взгляд.

— Государыня, — скромно сказал начальник стражи, — император послал за тобою. Носилки дожидаются у дверей. Ты должна прибыть в Рим.

— Хорошо! — твердо произнесла императрица.

Она встала, подавляя тревогу, и повернулась к выходу, бросив последний боязливый взгляд на занавес, скрывающий Париса.

— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросила царица.

— Государь приказал мне отправиться за тобою. Ему передали, что ты проводишь время в садах храма.

Домиция вышла на площадку, ярко освещенную факелами. Солдаты Силия с любопытством смотрели на супругу цезаря и старались заглянуть в отворенную дверь.

Спускаясь по лестнице, императрица заметила свою служанку, стоявшую у колонны.

— Как ты попала сюда? — спросила государыня.

Девушка отвечала уклончиво, дерзко, вызывающе глядя прямо в глаза. Домиция начинала догадываться о предательстве приближенных. Она в одну минуту припомнила целый ряд подозрительных фактов. Ее, по-видимому, давно подстерегали. Служанка, стоявшая теперь с развязным видом, была вместе с нею на корабле и выказывала необыкновенную предупредительность.

Начальник стражи помог Домиций сесть в паланкин.

Не помня себя от бешенства, Домиция откинулась на подушки носилок. Ясный месяц обливал своим синеватым сиянием безмолвные сады, раскинувшиеся на далекое пространство; на этом фоне чернело здание храма Венеры.

Супруга цезаря с ужасом спрашивала себя: что ждет ее по прибытии в Рим? Был ли отдан приказ арестовать Париса? Узнал ли Домициан об ее измене, или все дело ограничилось одними подозрениями?

— Вперед! — скомандовал начальник отряда.