— Ну, ну, — поторопил князь. — Не томи, нам еще собираться — не пересобираться!

— Будто бы он съел нашего царя-батюшку, одни косточки оставил! — выпалила Маша и сама испугалась собственных слов. Хотя слова-то были не ее собственные, а услышанные от других.

— Маша, а ты, случаем, на солнце не перегрелась? — сочувственно переспросила Евдокия Даниловна. — Может, тебе чаю с шиповником попить?

Однако князь воспринял Машино сообщение куда серьезнее: он-то доподлинно знал о случаях людоедства, в том числе о последнем и самом нашумевшем — съедении княгини Минаиды Ильиничны.

Глаза князя сверкнули — в этот миг он был похож на пружину, выпрыгнувшую на свободу после долгого принудительного нахождения в тесно сжатом состоянии:

— Но ежели это правда… Нет-нет, конечно, я не верю, более того, я искренне желаю нашему любимому царю Путяте долгих лет жизни и славных свершений на благо Отечества. Но если ЭТО правда… Тогда… ТОГДА Я… Тогда мне светит царство!!!

И Маша, и Евдокия Даниловна взирали на князя с немалым беспокойством — уж не повредился ли он в рассудке? Но князь на них даже не смотрел — он уже, сам того не замечая, лихорадочно бегал по гостиной, размахивая руками:

— А что? Здесь главное — кто первый успеет. А таким случаем грех не воспользоваться!

— Князь, прикажете принести дождливую одежду? — слегка невпопад спросила Маша.

— Какую, к бесам, одежду! — вспылил князь. — Скажи лучше, чтобы лошадей закладывали, я еду в царский терем. И коли не вернусь оттудова новым царем-батюшкой, то мое место на помойке! — Немного успокоившись и даже замедлив бег по гостиной, он добавил уже тише: — Мне и Херклафф того же напророчил — мол, царем будешь!

— Что, так и сказал — царем? — недоверчиво переспросила Маша.

— Ну, не впрямую, конечно, однако намекнул, — нехотя уточнил князь.

— Если ты ввяжешься в заварушку, то тогда уж точно окажешься на помойке, — неожиданно вмешалась княгиня. — Решать, конечно, тебе, но мой совет — надо скорее сваливать, пока все тихо.

Князь посмотрел на супругу со смешанным чувством легкого испуга, гнева и, пожалуй, уважения. В прежние времена Евдокия Даниловна никогда не вникала в мужние дела, а если бы подобное каким-то чудом произошло, то князь просто прикрикнул бы на нее: «Не суди о том, глупая баба, в чем ни беса не смыслишь!».

Но на сей раз, подумав, князь неожиданно согласился:

— Что ж, Евдокия, а ведь ты, пожалуй, права. Съели царя-батюшку или не съели, а оставаться тут нам не след. Маша, да ты что, заснула — тащи скорее одежду для дождя!

Увидев Чаликову в приемной царского терема, Василий не на шутку перепугался и сразу же кинулся туда, хотя и не очень представлял себе, как он будет выручать Надежду, если с нею что-то случится.

Чуть позже, еще раз попросив кристалл показать Надю, Дубов увидал ее на улице в обществе Чумички. Это обстоятельство немного его успокоило, и Василий решительно направился в ту часть города, где, по его мнению, теперь находились Чумичка и Надя. Чутьем сыщика Дубов понимал, что с Надеждой произошло нечто непредвиденное, иначе она не оказалась бы в царском тереме — это было то же самое, если бы Чаликова сама, по доброй воле, отправилась к волку в пасть.

То и дело сверяясь с кристаллом, Василий быстро продвигался по улицам, пока, в конце концов, не столкнулся с друзьями чуть ли не нос к носу.

— Наденька! Чумичка! — презрев конспирацию, кинулся Дубов им навстречу. Но Наденька при виде незнакомца чуть не шарахнулась в сторону.

— Да Василий это, Василий, просто рожа другая, — успокоил ее Чумичка.

— А коли ежели точнее — Савватей Пахомыч, — дополнительно представился Дубов. — Надя, зачем вы пошли туда?.. — И Василий указал куда-то в сторону, явно имея в виду царский терем. Вместо ответа Надя приоткрыла сумку и дала Василию туда заглянуть. Продолговатый предмет, иначе говоря, кинжал Анны Сергеевны, лежал на месте.

Дубов все понял:

— Наденька, вы с ума сошли!

— Похоже, что так, — совершенно спокойно согласилась Чаликова. — Спасибо Чумичке, иначе не знаю, что теперь было бы…

— Но зачем, зачем?.. — все никак не мог успокоиться Василий. — И чего бы вы этим добились?

— Скоро узнаете, — проворчал Чумичка. Надежда и Василий недоуменно глянули на него, но переспрашивать не стали.

— Васенька, я должна обо многом вам рассказать, — заговорила Надя, но Чумичка перебил:

— Потом расскажешь. А теперь идемте ко мне. В городе вам незачем болтаться.

Это они и сами прекрасно понимали. К тому же несколько царь-городцев, весьма бедно одетых, скучковавшиеся на обочине шагах в тридцати от наших путешественников, проявляли к ним явно не самые добрые чувства.

— Эй вы, чужеземцы поганые! — дерзко выкрикнул один из них. — Чего зыритесь? Убирайтесь подобру-поздорову!

И вся ватага издевательски заулюлюкала.

Надя уже было двинулась в сторону обидчиков, но спутники ее удержали.

— Да вам что, жить надоело? — зашипел Василий ей прямо в ухо.