Первым впечатлением Адель от кухни и ее «новой семьи» было удивление по поводу того, что и та и другая были такими большими. Когда миссис Мэйкпис открыла дверь, Адель увидела огромный стол, за которым сидело около дюжины детей, и все уставились на нее.

— Это ваш новый друг, Адель, — сказала миссис Мэйкпис, заводя ее внутрь и ставя чемоданчик у кухонного шкафа. — Я начну с младших. Мери, Сьюзен, Джон, Уилли, Фрэнк, — сказала она, указывая на каждого ребенка за столом. — Лиззи, Берти, Колин, Дженис, Фрида, Джек и Берил. Ну, что мы говорим новым друзьям, дети?

— Добро пожаловать, — ответили они дружным хором.

— Правильно, добро пожаловать. — Миссис Мэйкпис широко улыбнулась Адель. — Тебя ждет свободное место рядом с Берил. Я сейчас заварю чай, и будем начинать.

Адель была уверена, что никогда не сможет запомнить всех имен. У нее осталась в памяти только Мери, совсем еще малышка, которой не могло быть больше полутора лет, она сидела на высоком детском стульчике и жевала корку хлеба; и Берил, старше всех, лет одиннадцати. Остальным было от трех до десяти, и все они были ничем не примечательны, одеты так же простенько, как и она, и так же худы.

— А сейчас молитва, пожалуйста, — сказала миссис Мэйкпис, поставив на стол эмалированный чайник гигантских размеров.

Все, кроме малышки Мери, вскочили на ноги и встали за спинки своих стульев, склонив головы на сложенные руки.

— Спасибо Господу, который дал нам эту пищу, — сказала миссис Мэйкпис. — Пусть мы будем помнить, что, если бы не Его любящая доброта, мы могли бы быть голодными и забытыми. Аминь.

Все хором произнесли «аминь», одновременно скрипнув снова пододвигаемыми стульями.

— Передай хлеб, Берил, — распорядилась миссис Мэйкпис.

Гора хлеба, тонко намазанного маргарином, исчезла с быстротой молнии. Адель поняла, что первые два куска едят ни с чем, а с третьим куском подается варенье. На третьем куске все и кончилось. Чай был водянистый, без сахара, к нему подали по маленькому кусочку пирога, слегка похожего на хлебный пудинг, но без ярко выраженного вкуса и почти без изюминок.

Для Адель этого было достаточно, потому что в поезде мисс Сатч дала ей яблоко и шоколадное печенье. Но она подумала, что остальные дети наверняка еще голодны, поскольку они прикончили свой пирог прежде, чем она приступила к своему, и смотрели на ее кусок, будто надеялись, что она оставит его на тарелке.

Все они сидели очень тихо. То и дело миссис Мэйкпис задавала вопрос и получала на него ответ, но кроме этого не велось никаких разговоров.

Несмотря на размер кухни, которая топилась плитой, она была уютной. Одну стену занимал огромный буфет, набитый фарфоровой посудой, украшениями и жестяными банками. К потолку была подвешена деревянная полка с гирляндой одежды, которая сушилась или проветривалась. Светло-зеленые стены украшали вырезки из журналов с изображениями королевской семьи, животными и цветами, на подоконнике стояли домашние цветы, а на легком стуле у плиты спал полосатый кот огромных размеров.

После чая снова была произнесена молитва, потом Фриде, Джеку и Берил, старшим детям, велели остаться и убрать со стола, а Дженис велели отвести Адель и остальных в комнату для игр.

— Ты приступишь к своим обязанностям завтра, — сказала миссис Мэйкпис Адель. — Берил объяснит тебе все позже, когда покажет твою кровать. Так что беги сейчас и познакомься с малышами.

Дженис, позже сообщившая Адель, что ей восемь лет, вытерла лицо и руки Мери тряпкой для посуды, потом, взгромоздив ее на свое бедро, понесла в комнату для игр, и все остальные пошли за ней гуськом. Маленькая ручка потянулась к руке Адель, и когда она взглянула вниз, то увидела, что это была Сьюзен, самая маленькая после Мери, которой было около трех лет. У нее были неаккуратно подстриженные и растрепанные тонкие светлые волосы, а ее маленькая ручка была очень грубой на ощупь; когда Адель посмотрела на нее потом, то увидела, что кожа шелушилась и была воспаленной.

В комнате для игр тоже было тепло. За большой каминной решеткой находился камин, топящийся углем, и, как у кухни, у комнаты был сильно обветшалый вид. У огня стояла широкая облезлая кушетка, еще в комнате было несколько таких же потрепанных кресел, большой стол с наполовину сложенной на нем головоломкой и несколько коробок с комиксами, книжками и игрушками.

Это было лучше, чем Адель ожидала, и через большие балконные двери виднелся сад, в котором стояли качели. Из-за дождя у сада был мрачный вид, но для Адель, у которой никогда не было сада, в который можно было бы выйти, он выглядел очаровательно. Еще она была довольна, что большинство детей были маленькими. Сьюзен все еще цеплялась за ее руку, и от этого она по-настоящему почувствовала, что ей здесь рады.

— Откуда ты приехала? — спросила Дженис, садясь у огня с Мери на коленях.

— Из Лондона, — ответила Адель, садясь рядом с ней и придвигая ближе Сьюзен. — Здесь хорошо?

— Фрэнк! Не трогай эту головоломку, или Джек тебя убьет, — заорала Дженис одному из малышей. Она посмотрела на Адель и усмехнулась. — Джек обожает головоломки и терпеть не может, если кто-то ломает их, пока он не закончил. Да, здесь все хорошо. Но мне бы хотелось вернуться домой, к маме.

Дженис немного напомнила Адель Памелу. Она не была такой же красивой — ее волосы были мышино-коричневого цвета и зубы портились, но она была того же возраста, и у нее был тот же уверенный в себе вид.