Демон-оборотень резко обернулся и впился жёлтыми глазами в её глаза. Ксения быстро зажмурилась в ожидании удара плетью, понимая, что сделала это слишком медленно. Но, когда опасливо открыла глаза, оказалось, что демон выжидал, что она взглянет, после чего оскалился на неё и, круто развернувшись, ударил плетью Корвуса.

Собственный стон Ксения услышала слишком поздно. Правда, демон-оборотень не обратил на него никакого внимания. Судя по всему, он удовольствовался тем, что ударил Корвуса до крови. И зашагал далее, оглядывая будущие жертвы.

Она не знала, что заплакала, пока слёзы заскользили по щекам.

Корвус, зажмурившийся от боли, открыл глаза и первым делом взглянул на неё.

– Не плачь, - прошептал он.
– До вечера далеко, а воды нам не дадут.

И снова закрыл глаза. Полоса от плётки будто перерезала его лицо вкосую, кровь сочилась, наплывая на левый глаз.

Ксения заморозила своё сердце. Если она будет эмоциональной, она ничего не добьётся. Значит - скрепить сердце и думать о том, как спастись. Хорошо почти ничего не знать об этом мире, а значит, жить надеждой!

Выждав, пока пульс, отчётливо бьющий по всему телу, начнёт успокаиваться, она заговорила, глядя в камни:

– Ад... Семела, ты пробовала?

Адри не стала спрашивать, о чём она говорит.

– Пробовала, - прошептала она.

– Совсем ничего?

– Совсем...

Ксении показалось, что, прежде чем ответить, старшая ведьма споткнулась на словах. Надежда вспыхнула вновь.

– А что ты пробовала?

– Поджечь свои верёвки. Развязать их невозможно, но...

– И что?

– Я почувствовала, что верёвки стали горячими. Но они не зажглись.

Несмотря на обещание, данное себе, Ксения почувствовала, как снова заколотилось сердце. Стали горячими? Медленно, прислушиваясь к каждому своему слову, она прошептала:

– Нас три. Если мы сумеем освободить хотя бы одного воина...

– Меня.

Даже не оглядываясь, Ксения почуяла, как подняли головы обе ведьмы по сторонам от неё. Подняли, чтобы уставиться на Корвуса. Как уставились на своего командира, с трудом скосившись, ближайшие воины от него.

– Только сначала скажите, что я должен сделать.

– У меня в поясном кошеле два камня. Ты должен их взять.

– И что дальше?

Ведьмы притихли. Первой улыбнулась Ксения.

– Мы не знаем.

Теперь сумел улыбнуться Корвус. Правда, его улыбка была такой, что новые слёзы подступили к глазам Ксении. Потом он вздохнул и предложил:

– Освобождайте. Может, я и соображу, что именно сделать с камнями.

– Корвус, ты понимаешь, что мы тебя поджигаем?
– совсем тихо спросила Адри.

– Сейчас или вечером, - прошелестел воин, стараясь снова улыбнуться.

– Чара, ты знаешь наговор на огонь?

– Знаю.

– Корвус, мы попробуем сжечь верёвку на руках. Дальше сумеешь сам?

– Верёвка единая. Ею же я привязан к столбу. Если начнёте с рук - это лучший вариант, чтобы развязаться полностью. Начинайте.

Ксения шёпотом предложила начать на счёт "раз, два, три". Этот наговор она тоже знала, как только Адри произнесла его первые слова, а Чара подтвердила.

Ведьмы уставились на узел, скрепивший запястья Корвуса, и зашептали огненный наговор, изо всех сил вслушиваясь в шёпот друг друга, чтобы говорить в один голос.

Первое, что увидела Ксения, едва не заставило её закричать от радости: светлая верёвка потемнела на узле. Женщина собралась с силами и принялась вкладывать в слова всё, что она чувствовала - все самые сильные эмоции.

Корвус начал дёргать руками, и Ксения видела, как оживились воины вокруг него, которые слышали разговор с ведьмами и слышали, как ведьмы принялись в один голос повторять огненный наговор.

Верёвка потемнела до черноты, а вокруг узла появился серый дымок.

Корвусу было худо. Он еле сдерживался, чтобы не дёргаться, потому что горящая (а она и впрямь уже горела!) верёвка сжигала и его кожу. Хуже всего стало, когда Ксения внезапно почувствовала запах заживо горящей кожи. Нет, её взволновало не то, что она невольно причиняет воину боль. Дело было в надсмотрщиках, которые ходили со своими плётками вокруг да около.

Но и верёвка истончалась, а на ней появился жёлтый огонёк, который время от времени пропадал. Корвус терпел боль с трудом. Он уже искусал все губы, но всё же пытался помочь самому себе, дёргая кисти в попытках разорвать верёвки на истончившемся от огня месте...