Наш таксист с изящными наколками на руках и запястьях ловко лавировал в потоке машин, ухитряясь проскальзывать в щели, которые исчезали, едва мы успевали в них прошмыгнуть. Он сказал, что нам еще очень повезло, так как еще нет пяти и поэтому в это время дорога до отеля «Камино Реал» займет не более двадцати минут, а через полчаса на это ушло бы на час больше. Всю дорогу Майер просидел зажмурившись и под конец сказал, что предпочел бы полуторачасовой вариант.

Когда машина подъехала к Ла Пасеа де ла Реформа, выводящей к Чапультепеку, наш водитель принял участие в своеобразной игре на каждом дорожном круге. Вы вливаетесь в пятирядное движение, которое постепенно становится пятидесятирядным, как только вы попадаете на это дорожное кольцо. Затем весь поток машин с гудками течет вокруг монумента, причем каждый водитель старается найти лазейку, чтобы выскользнуть на нужную улицу.

Майер открыл глаза, и они тут же вылезли из орбит. Я попытался отвлечь его, неся всевозможную чепуху, например, почему Чапультепек в переводе означает «Гора Кузнечиков». Но все, что мне удалось из него вытянуть, было «Господи Иисусе!».

Таксист подкатил ко входу в отель, резко затормозил, повернулся к нам, посмотрел на часы и с довольной ухмылкой сообщил на ломаном английском:

— Тваттцать тве минутиз.

— Я посижу здесь еще чуть-чуть, — просипел Майер.

Поднявшись на лифте на третий этаж, мы оказались в длиннющем коридоре, в конце которого находились наши номера, сообщавшиеся между собой через ванную комнату. Вскоре подали коктейли. Распаковывая чемодан, я услышал голос Майера, напевающего какую-то затейливую мелодию, и обнаружил, что он уже нежится в огромной ванне, поставив бокал на край мраморной доски. Смуглая кожа на плечах и на груди была покрыта хлопьями мыльной пены.

— Кстати, насчет львов, — сказал он, изображая римского патриция. — Они чертовски жирные, ленивые, и вообще какие-то сонные. Пошли мальчиков за более тощими и голодными. Иначе как мы заставим трепетать от страха этих христиан?

— Что-нибудь еще?

— Кто отвечал за проведение последней оргии? Всего по три танцовщицы на гостя! Оргия без разврата — это черт знает что такое, а не оргия!

— Возьму на заметку.

— И принеси-ка мою цитру.

— Так быстро? Мы ведь еще не потушили последний пожар [3] .

Я оставил его плескаться в ванной, намыленного и поющего, вернулся в комнату и в огромной телефонной книге отыскал номер Рона Таунсенда. Телефонистка отеля объяснила, что можно обойтись без коммутатора.

Ответила девушка, и я попросил к телефону Рона. У нее был приятный, чуть хрипловатый и чувственный голос.

— Приятель, подождите минутку, пока он вылезет из ванной и смоет пену с глаз.

Вскоре в трубке послышался энергичный молодой голос. Рон Таунсенд был младшим партнером в рекламной фирме в Майами и экспертом одного агентства в Мехико, успешно справлявшимся со своей работой. Он был приятно удивлен, узнав, что Майер приехал со мной, и очень сожалел, что на этот вечер у него назначена встреча, которую он никак не мог отложить. Но, подумав, он решил, что может заглянуть к нам по пути, и через полчаса мы встретились в баре отеля «Камино Реал». С ним была девушка ростом под метр семьдесят, грациозная и привлекательная, в кожаной мини-юбке, затянутой широким поясом с латунной пряжкой. Звали ее Миранда Дэйл, и она только что закончила сниматься в эпизодической роли в западногерманском фильме. Съемки проходили в Мазатлане, на западном побережье Мексики.

Я рассказал Рону о наших проблемах и попросил его порекомендовать кого-нибудь из влиятельных и полезных людей в Оксаке. Он назвал нам Энелио Фуэнтеса и написал его адрес на обороте своей визитной карточки. Энелио был старым другом Рона, владел большим техническим агентством и занимался делами ряда других фирм, разбросанных по всему штату Оксака. К сожалению, в Кулиакане Рон никого не знал, но обещал позвонить Фуэнтесу и попросить его позаботиться о нас в случае необходимости.

Я пообещал, что рано или поздно мы с Майером обязательно вернемся в Мехико, а сейчас самое лучшее — как можно быстрее оказаться в Оксаке, пока есть шанс застать там кого-нибудь из друзей мисс Бикс.

Потом Рон с девушкой ушли, а мы с Майером остались. Он обнаружил, что выдержанная текила — один из самых приятных напитков на свете.

Но позже его настроение изменилось.

— Насколько вульгарными могут быть некоторые вещи, — задумчиво произнес он. — Мы прекрасно проводим время, расследуя причины гибели дочери моего старого друга. Мертвая молодая женщина — это такая бессмыслица!

Потом мы пообедали.

— Разве настроение может быть таким паршивым после текилы? — спросил я.

— Без нее я бы, наверное, просто разрыдался.

Нам были заказаны билеты на утренний рейс авиакомпании «Мексикана». Это был старый «дуглас» с четырьмя винтовыми двигателями, битком набитый пассажирами. Шум моторов, грязные пятна на чехлах кресел, замусоренный пол, разболтанные заклепки и сильная вибрация. Полная стюардесса в засаленной униформе принесла кофе в бумажных стаканчиках и сладкий рулет, не переставая перебрасываться шутками с пассажирами.

Мы летели над истерзанной и разорванной страной. В ярких лучах утреннего солнца были ясно видны бедные деревушки и бледные узкие ленты ослиных тропок вдоль горных хребтов. Какой бы трудной ни была жизнь на этой земле, но она все-таки шла своим чередом. Испанцы никогда бы не смогли отвоевать эту землю у индейцев, не пойди они на всевозможные уловки и открытый обман, ввергнувшие индейские племена в междоусобную борьбу. Изношенный старый «дуглас» медленно полз над потоками застывшей лавы, но неумолкающий вой моторов напрочь отбивал всякий интерес к этой земле вулканов. Оставалось только жевать рулет и просто смотреть вниз на скалы, оставшиеся точно такими же, как и тысячу лет назад. Авиакомпания «Мексикана» продавала билеты на машину времени.