Шеи коснулась тонкая острая игла, десятые доли секунды — и весь мир пропал куда-то, в неизвестном направлении…

На уровне подсознания он ощущал, как его аккуратно и бережно кладут на носилки, куда-то несут, потом сыто загудел двигатель автомобиля, приятно закачало на мощных рессорах…

Сознание медленно вернулось. Егор уже слышал тиканье настенных часов (старинных, скорее всего — с кукушкой), ощущал незнакомый запах: пахло то ли больницей, то ли театральной гримёрной. Странное такое сочетание…

— Ну, открывай глазоньки, бродяга! — раздался чей-то противный голос, щёки ощутили лёгкое похлопывание.

Егор открыл глаза — перед ним стоял неприятный скользкий тип: среднего возраста, с обширными залысинами и колючими серыми глазами, одетый в элегантный чёрный костюм. Этакий типичный халдей — в галстуке цветастом.

— Что, оклемался? — спросил неприятный тип и, не дожидаясь ответа, подошёл к круглому столику на длинной ножке, поднёс к уху чёрную телефонную трубку: — Шеф? Он пришёл в себя. Хорошо, ждём! — положив трубку обратно на рычажки аппарата, снова обратился к Егору: — Через пять минут с вами будут говорить, советую вести себя прилично, без глупостей всяких…

Егор огляделся по сторонам. Он сидел в низком и массивном, наверняка очень тяжёлом кресле, руки специальными браслетами были прикреплены к деревянным подлокотникам, ноги, по ощущениям, также были несвободны, во рту было нестерпимо сухо — с оттенком рвотной кислятины. Тип с залысинами замер возле самой обычной двери, приняв позу покорного ожидания — скрестив руки на груди, насторожённо и неприязненно поглядывая на Егора.

Через некоторое время входная дверь приоткрылась, пропуская внутрь помещения ещё одного мужчину — высокого, уже достаточно пожилого, как принято говорить — позднего предпенсионного возраста. Орлиный нос, тёмное морщинистое лицо, обрамлённое длинными, до плеч, седыми волосами, бархатная профессорская куртка на широких плечах. А вот взгляд голубых глаз незнакомца был необычным — одновременно волевым и печальным.

«Очень волевым и очень печальным — одновременно, — подумал Егор. — Такие вот — многознающие глаза, полные тоской звериной — от тех знаний…»

Незнакомец уселся на антикварный стул, предупредительно пододвинутый «халдеем», заглянул Егору в глаза, проговорил негромко:

— Томас, дайте-ка нашему гостю выпить чего-нибудь тонизирующего, после чего покиньте нас на время!

— Слушаюсь, шеф! — Тип с залысинами исчез из поля зрения Егора, послышался шум льющейся жидкости, через пару секунд губ Егора коснулся край стеклянного стакана.

— Смело пейте, молодой человек! — седоволосый незнакомец говорил приятным глубоким баритоном. — Поверьте, сейчас нет никакой необходимости подмешивать яд в ваш напиток. Пейте, пейте, вам сразу полегчает!

Глоток, второй, третий. Обладатель всезнающих глаз не обманул: терпкий, чуть кисловатый напиток оказал на организм Егора воистину волшебное действие. Голова стала абсолютно ясной, обострились зрение и слух, по всему телу прошла-пробежала приятная и тёплая волна.

Мужчина улыбнулся — скупо, ободряюще, но вместе с тем — и строго:

— Меня зовут — Координатор, для вас этого вполне достаточно. Как зовут вас, я, как вы понимаете, знаю. Вы не будете против, если на этом этапе нашего разговора я буду говорить, а вы, в основном, слушать? Вот и хорошо. Впрочем, не возбраняется и обмениваться вопросами. Итак, Леонов Егор Петрович, двадцать три года с небольшим.

Родились ещё в Ленинграде, маленькая комната в коммунальной квартире — на Средней Охте, мать-одиночка, отца своего не знаете. С детства имели склонность к точным наукам, окончили специализированную физико-математическую школу. Всегда отличались повышенной любознательностью, имели очень широкий круг интересов. В младших классах вы посещали химический кружок при Дворце пионеров — пока этот Дворец ещё работал, потом активно занимались в театральной студии, в старших классах посвятили себя спорту: самбо, дзюдо, карате… Особых спортивных успехов не достигли, но получили определённые навыки, весьма полезные в жизни повседневной… И с театральной студией вы никогда не порывали до конца, и факультативные занятия по английскому языку не обделяли своим вниманием, умудряясь как-то совмещать вещи, мало и плохо совместимые. Интересный такой вот сплав, право… После одиннадцатого класса вы оказались перед выбором: поступать на физико-математический факультет Санкт-Петербургского Университета, или — в один из театральных вузов. Победила — и совершенно напрасно, между нами говоря, — любовь к театру… Хотя, кто знает, в конечном итоге? Продолжаем. Вы подали документы сразу во все питерские театральные учебные заведения. Не поступили, ну, так сложилось, со многими бывает… День рождения у вас в феврале, поэтому весной 2005 года вас забрали на воинскую службу. Честно отслужили два года по призыву, потом ещё два — по контракту: в разных южных, немного странных и беспокойных странах. Причём в элитных войсках особого назначения. Не будем уточнять, в каких конкретно… Владеете приёмами восточных единоборств, прошли специализированные курсы военных телохранителей, знакомы с азами диверсионной деятельности. Все эти четыре года ваша невеста Наталья регулярно писала вам письма, клялась в своей верности, обещала дождаться. Но четыре года? Не многовато ли, мон шер, для девушки современной? Когда вы демобилизовались, выяснилось, что недавно Наталья вышла замуж — за юного лейтенанта-связиста, и вместе со своим мужем уехала куда-то на Дальний Восток, на заброшенную пограничную заставу. А ваша любимая матушка, примите мои уверения в искреннем сочувствии, умерла от рака за две недели до вашей демобилизации. О её болезни вы совершенно ничего не знали… Пока я излагаю всё правильно? Тогда продолжаю… Вы решили на какое-то время (или даже — навсегда?) уехать из России. Для начала — на Кубу, где живут ваши кубинские сослуживцы, с которыми вы успели подружиться. Как вы выразились сегодня утром на кладбище: «У Диего есть возможность выправить визу в Сальвадор. Или — в Никарагуа? Впрочем, неважно! Повоюем немного — за местных повстанцев. Там, говорят, платят неплохо…» Что ж, военный наёмник — вполне уважаемая профессия — по нашим мутным временам, можно и солидный капитал заработать — на безбедную старость, если, конечно, не убьют… Разрешите вопрос. А почему именно Куба, Никарагуа, Сальвадор? Разве на этой прекрасной планете мало других интересных мест, где наёмникам тоже платят — приличные деньги?

Егор неопределённо и легкомысленно пожал плечами:

— Да мне, собственно, всё равно. Можно и в другое место… Район Карибского моря — просто потому, что там тепло и много стройных мулаток. Старика О’Генри я в юности много читал — «Короли и капуста», например, вот и решил. Опять же друзья там мои живут хорошие, проверенные… А вы, уважаемый господин Координатор, представляете интересы ФСБ? Какой-нибудь другой знаменитой спецслужбы?

— Можно и так сказать: какой-нибудь другой международной спецслужбы. Но вам, как и всем прочим — рядовым жителям этой планеты, совершенно неизвестной! Что совсем и неважно — в данной конкретной ситуации. Здесь важно только то обстоятельство, что вам совершенно всё равно, куда уезжать. Ведь так?

— Только не в Антарктиду! — неожиданно для самого себя заволновался Егор. — С детства не люблю холода!

— Нет, не в Антарктиду, — мимолётно улыбнувшись, успокоил его собеседник. — Климат для вас будет вполне привычным, без неожиданностей. Как вы отнесётесь к такому предложению: уехать, м-м, в другое время?

— Не знаю пока! — честно ответил Егор. — Неожиданное такое предложение…

— Не удивляетесь, не возмущаетесь, не требуете прекратить эти дурацкие шутки. Почему, собственно?