Шрифт:
— Да, — согласился Ал. — Не могли.
12
Ночь выдалась тяжелой, у Франка поднялась температура. Он бредил, и Ал несколько раз вставал, чтобы принести воды. Ал пожалел, что не захватил аптечку. Блондинка отдала бы ее с такой же легкостью, как и костюмы.
Стоны раненого смешивались с нескончаемым гулом близкого моря. Они словно находились на неподвижном корабле среди бушующей бури. Световой луч далекого маяка раз за разом падал на остров с омерзительной регулярностью.
Ал заснул только под утро, и вскоре его вновь разбудил вопль Франка:
— Ал! Ал!
Он вскочил с быстротой, отличающей преследуемых людей.
— Что?
— У меня опять началось, я ничего не вижу… Теперь я окончательно ослеп!
— Не говори глупости…
— Это не глупости! Я же ничего не вижу!
Ал осмотрел рану. Она гноилась и выглядела скверно. Превозмогая отвращение, он раздвинул края. Пуля проникла глубже, чем он предполагал. По-видимому, она затронула глазной нерв…
— Сейчас промою. Тут немного гноя. Придется оставить повязку на глазах, Франк. Наверное, задет глазной нерв или еще что-нибудь… Думаю, в темноте станет полегче.
Франк не ответил.
Он стойко выдержал примитивную обработку, проведенную его товарищем. Ал плеснул на рану немного виски и положил сверху обрывок пиджачной подкладки.
— Ну вот, — сказал он, — теперь полежи спокойно, у тебя небольшой жар, это пройдет…
— Небольшой, — вздохнул Франк… — Да на моем лбу яйцо сейчас испечь можно.
Он улегся на водоросли. В хижине пахло йодом. Ал растерянно огляделся. Как все стало погано! Чудная свобода!
Он вышел.
— Эй! — заорал Франк.
— Чего тебе?
— Ты куда?
— Поищу что-нибудь съедобное…
— Где это?
— Ты забыл про дары моря.
— Я не голоден!
— Эгоист хренов! — проворчал Ал… — Тебе плохо и ты думаешь, что весь мир рушится. Но представь себе — я хочу есть… И даже очень! Одной воды мне мало…
Он взял старое парусиновое ведро, найденное в хижине.
— Давай дрыхни, это здорово помогает… Когда тело болеет, не надо мешать ему выпутываться из беды… Оно само себя вылечит.
Ал пошел к морю.
Одиночество, показавшееся ему накануне благотворным, сейчас действовало угнетающе. У него появилось дурацкое предчувствие, что над ним нависла опасность, посерьезней полиции.
Он добрался до камней, собираясь наловить крабов. До этого ему не приходилось заниматься ничем подобным. Все, что он знал о такой ловле, было вычитано им из книг… Этого было явно недостаточно.
Но голод делает человека изобретательным, а он страшно проголодался.
Ал подошел к берегу. Кругом летали морские птицы, отчаянно и противно крича.
Сначала он принялся приподнимать камни. Но у крабов оказались свои хитрости. Они либо быстренько зарывались в песок, либо следовали за перевертываемым камнем.
Вскоре Ал изрезал себе все пальцы, но не сразу понял почему.
Оказалось, каждый камень покрывала оболочка из мельчайших ракушек с чрезвычайно острыми краями. А в воде порезы не чувствовались.
Море полно неожиданностей и коварства. Придя к такой мысли, он стал более осторожен и вскоре обнаружил крабов.
Здесь они кишмя кишели. Ведро быстро наполнилось.
Окрыленный успехом, он вернулся в хижину. Франк дремал.
Ал поставил воду на примитивный очаг, а когда она закипела, бросил в нее крабов.
— Удачно порыбачил? — спросил Франк.
— Отлично, пальчики оближешь, обещаю…
— Говорю же тебе — я не хочу есть.
— А ты через «не хочу», если, конечно, не предпочитаешь умереть от истощения… Неважная смерть. Жизнь уходит, как вода из корзины…
Он заставил Франка съесть несколько приготовленных им крабов. Блюдо получилось чудесным.
— Надо жить здесь, чтобы прочувствовать эту вкусноту, — пошутил Ал.
День прошел незаметно. Ал организовывал их жизнь на островке так, будто собирался остаться здесь надолго.
При внимательном осмотре в домике нашлось немало полезных вещей.
Так, в куче старого хлама он обнаружил бидон отработанного масла, видимо, попавший сюда с какой-то моторки.
Эта находка его чрезвычайно обрадовала, так как решала проблему освещения, по крайней мере, на ближайшее время.