Когда он достигает танцпола, пульсирующие ритмы сменяются глубоким обволакивающим гипнотическим вокалом Трента Резнора5. Без слова или взгляда с его стороны толпа танцующих раздвигается перед ним, пока он с видом преследующего добычу хищника движется в мою сторону. Выражение его лица нечитаемое, на сжатой челюсти пульсирует жилка, по углам лица от мелькающих огней мечутся тени. Длинные ноги быстро сокращают расстояние между нами. Многие, узнавая, поворачиваются к нему, когда он проходит мимо, но голодный блеск в его глазах останавливает их порыв приблизиться и заговорить. Несмотря на громкость музыки, я отчётливо слышу, как Хэдди делает судорожный вдох, когда Колтон, наконец, доходит до меня.

Все мои обиды, вся боль и все обвинения, которые я хотела бросить ему в лицо, исчезают, когда, подойдя, он, без предисловий, хватает меня за бёдра, с силой дёргая на себя. Он держит меня, прижимая к себе, и его тело начинает двигаться, бёдра тереться о мои, в такт тяжёлому биению музыки. У меня нет другого выхода, кроме как двигаться вместе с ним, отвечая на животный ритм его тела. Я скольжу ладонями к его кистям, лежащим на моих бёдрах, и переплетаю свои пальцы с его пальцами. Удерживая его.

Держась за приключение, которое, несомненно, мне предстоит.

Наши взгляды сцеплены друг с другом. Моя голова запрокинута. Его губы слегка разомкнуты, и я слышу, как из них вырывается шипение, когда мои бёдра откликаются на его действия. Его глаза темнеют, стекленея от желания, с хищной потребностью наполняясь жаром. От одного только его опаляющего взгляда мои соски сжимаются, а тело становится беспорядочной плавящейся массой, сгорающей от жажды в ожидании его прикосновения. От его бесспорного владения мной.

Я закусываю нижнюю губу, когда наши сцепленные руки его усилиями движутся от моих бедёр за спину, сминая платье и обхватывая через ткань мой зад, сковывая меня словно наручниками. Мы продолжаем двигаться как одно целое, и я ощущаю прижимающуюся ко мне твёрдую выпуклость. Его возбуждение своей толщиной и убедительностью трётся о нижнюю часть моего живота. Он склоняется ко мне, наши лица в сантиметрах друг от друга. Я чувствую исходящий от него запах алкоголя, когда он дышит мне в губы.

Безусловно, это самый эротичный момент в моей жизни. Действительность отступает на второй план. Его опьяняющее воздействие на моё тело словно отодвигает от меня толпу озирающих нас людей, которые замечают меня только из-за стоящего рядом мужчины. Как будто есть только он и я. Танцующие. Откликающиеся. Возбуждающиеся. Предвосхищающие.

Песня заканчивается, но мы по-прежнему зачарованы друг другом. Я делаю долгий судорожный вдох, потому что чувствую себя так, будто впервые вдохнула после того, как он коснулся меня. Ещё пока не осознаю, что музыка не звучит, а диджей рассказывает в микрофон о представленном сегодня новом продукте. Что, за исключением небольшой группы людей вокруг нас, всё внимание клуба обращено к сцене.

Мы с Колтоном стоим, не двигаясь, чувствуя, что едва дышим, несмотря на бурно вздымающиеся грудные клетки, поглощая друг друга и рассыпая искры сексуального напряжения, вспыхивающие между нами.

— Колтон! Эй, Колтон, — прорывается в наш кокон голос, вырывая меня из моего очарованного состояния. Колтон поворачивает голову, находя взглядом сотрудника PRX, зовущего его по имени. — Пора. Ты нужен нам на сцене. Сейчас.

Он коротко кивает, перед тем как вернуть мне взгляд, полный жадного нетерпения, от которого мои внутренности начинают дрожать. Он выпутывает свои пальцы из моих, разжимая объятия и немного отстраняясь. Теплоты его тела немедленно не стало, но моё тело все еще бурлит от нашего контакта, желая и нуждаясь. Он посылает мне медленную, наводящую на размышления, улыбку и мягко качает головой. Мне? Собственным мыслям? Не знаю.

Колтон поднимает руку и тянет меня за волосы, выгибая брови — будто спрашивает, почему мои волосы выглядят по-другому. Я застенчиво пожимаю плечами, слова покинули мою голову. Его снова зовут. Он поворачивается, чтобы уйти, но я успеваю заметить на его лице смену образов от Колтона, которого я знаю, к Колтону Доновану-знаменитости. Отстранённому и неприступному. Сексуальному и неукротимому.

Мы не произнесли ни слова, но у меня ощущение, что мы успели сказать очень много.

Я смотрю на его широкие плечи, пока он идёт сквозь толпу к сцене, а его телохранитель в шаге от него отодвигает роящихся вокруг людей. Я наблюдаю этот спектакль, и небольшая часть меня улыбается оттого, что я видела Колтона реального, не этого. По крайней мере, я надеюсь, что видела, и мои постоянные сомнения в этом возвращаются.

Прежде чем я могу досмотреть его восхождение на импровизированную сцену, Хэдди крепко берёт меня за руку и бесцеремонно утягивает с танцпола. Сопротивляться бесполезно, пока она тащит меня по коридору, мимо уборных, к небольшой нише возле выхода. Она разворачивает меня к себе, впериваясь в моё лицо недоверчивым взглядом.

— Ой, ты делаешь мне больно! — огрызаюсь я, выдёргивая свою руку из её хватки, не слишком довольная, что мне не дали шанса полюбоваться Колтоном.

— Что. Это. К чёрту. Такое. Было? — отрывисто произнося каждое слово, восклицает она. Я не знаю, как ей ответить. Думаю, я всё ещё не в состоянии формулировать связную речь. — Святое дерьмо, Райли! Вы трахали друг друга глазами! Хочу сказать, что, глядя на вас, чувствовала себя неловко, как будто заглянула к вам в спальню, — она несёт чепуху, как всегда, когда взволнована, — а ты знаешь, что мне не бывает неловко.